Возможно, это и напомнило сыновьям Рагнара обо мне. В один из дней к нашему шатру подошёл воин с их корабля.

Я как раз упражнялся с топором и щитом, сражаясь с Торбьерном и одним из новичков одновременно. Практики мне сильно не хватало, и я навёрстывал упущенное как только мог, понимая, что это не просто спорт, а что от этого прямо зависит моё выживание здесь.

— Бранд Храфнсон? — спросил датчанин, почему-то обращаясь не ко мне, а к Кнуту, который молча точил топор.

Тот выглядел самым воинственным и грозным из нас всех, тоже не расставаясь с кольчугой, а его выбитый глаз, закрытый повязкой, делал его рожу ещё страшнее.

— Это я, — сказал я, останавливая бой.

— Тебя хочет видеть Ивар, — сказал датчанин, явно недоумевая, почему его послали за каким-то мальчишкой.

— Пусть приходит, я тоже буду рад его видеть, — сказал я.

— Ты не понял, — сказал датчанин. — Ты пойдёшь со мной.

Я сунул топор за пояс и повернулся к нему, вглядываясь в глаза. Проблесков интеллекта обнаружено не было.

— Это ты не понял, — сказал я.

— Когда Ивар зовёт — люди приходят, — сказал датчанин.

— Так он зовёт или приказывает? — спросил я.

Датчанин нахмурился, он начинал злиться, не понимая, почему я уже не бегу на цырлах к его повелителю.

— Зовёт, — процедил он.

— Тогда веди, — сказал я.

Он недовольно тряхнул гривой, вынужденный терпеть мою дерзость, но всё-таки провёл меня к шатру полководцев. Внутри я обнаружил только Ивара Бескостного и Уббу, остальные братья пропадали где-то в другом месте. Оба Рагнарсона сидели за столом, играя в хнефатафл, и Убба, кажется, проигрывал.

— Приветствую дарящих кольца, — произнёс я.

Ивар молча кивнул, Убба покосился на меня.

— Ты ещё и скальд? — спросил Убба.

— Нахватался кое-чего от кузена, — сказал я.

— Доброе дело — висы плести, — сказал Ивар. — Но я позвал тебя не за этим.

Я промолчал, ожидая продолжения, и оно не заставило себя долго ждать.

— Ты же хотел участвовать с нами в походе на Англию? Отправишься с Сигурдом и его людьми на переговоры, — сказал Ивар.

— Я думал, мы приплыли сюда воевать, а не переговариваться, — сказал я, и Убба одобрительно хмыкнул. Он, похоже, всецело разделял именно такую точку зрения.

— Зимой никто не воюет, — пожал плечами Ивар. — Так что мы перезимуем здесь, с позволения здешнего короля. Как его там, Убба?

— Эдмунд? — пожал плечами Убба. — Какая вообще разница?

— Короля Эдмунда, да. Он даст нам кров, пищу и золото, а мы взамен дадим своё доброе отношение, — сказал Ивар.

— И лошадей, — вставил Убба. — Пусть даёт лошадей.

— Неплохой обмен, — сказал я, но мой шуточный комплимент прошёл мимо.

— А потом, весной, мы отправимся на север, — сказал Ивар.

— Это получается, нам нельзя будет здесь никого грабить? — спросил я. — Моим людям уже невтерпёж.

— Если очень хочется — валяйте, но помощи в случае чего не ждите, — сказал Ивар. — Лучше пусть сперва англы принесут жратву и золото. Потом уже можно грабить, сколько хотите.

— Если мы не будем грабить сейчас, у Эдмунда не будет стимула заплатить, чтобы эти грабежи прекратились, — сказал я.

— Это точно! — хохотнул Убба. — Я и говорю, пора чего-нибудь сжечь!

— Я думаю, что Эдмунд наложит в штаны от одних только наших имён, — отмахнулся Ивар. — Он заплатит и так. Поэтому ступайте вместе с Сигурдом и заставьте его вытряхнуть казну.

— Хорошо, — сказал я. — Если что-то из этой казны достанется нам.

— Именно поэтому я тебя и позвал, — сказал Ивар. — Как ты и просил, право пограбить Англию вместе с нами. Это щедрое предложение, Бранд.

— И я его ценю, — ответил я.

Хотя, если честно, я бы предпочёл отправиться в рейд по монастырям и городкам, как это предлагал сделать Сигстейн Жадина. Торговаться я не умел и не любил, даже с позиции силы. Гораздо проще отобрать всё и сразу.

Но на переговоры я всё же отправился. Я взял с собой часть команды, ту, которая выглядела просоленными морскими волками, новичков оставил на страже, и под удивлённые возгласы своих людей присоединился к Змееглазому в его посольстве.

— Не думай, что чего-то стоишь, дренг. Это идея Ивара. Он считает, что мы заплатили тебе недостаточно, — заявил Сигурд, едва увидел меня и моих людей. — Стой позади и помалкивай, если не хочешь лишиться языка.

Спорить я благоразумно не стал.

Нам привели лошадей, и мы взгромоздились в сёдла, в которых сидели, как собака на заборе. Всё же норманны это мореходы, а не кавалеристы.

И после небольшого путешествия в сторону Кантваребурга мы встретили саксов, послов короля Эдмунда. Всего два десятка человек вместе с охраной и слугами. Главными, по всей видимости, были какой-то престарелый олдермен и с ним священник с выбритой тонзурой.