И вдруг она поняла, что пламя, бушевавшее в нем только что, улеглось. Чарльз слегка отстранился от нее, на его лице было написано замешательство. Он все еще крепко держал ее, стиснув пальцами плечи и не отрывая своего горящего взора от ее глаз.

– Ты должна остаться здесь, – убеждал он ее звенящим от волнения голосом. – Можешь писать здесь, в пустыне. Будешь пользоваться мастерской Розы. Мы будем помогать друг другу.

И прежде чем Кэрол успела ответить ему, он отвернулся и поспешно покинул мастерскую. Она так и не увидела выражения его лица.

Однако Кэрол отчасти понимала, что он испытывает, ибо и она испытывала то же самое. Чарльз Форд спас ей жизнь, а она принесла ему освобождение.

Рейчел протянула руку и нажала кнопку интеркома, внутреннего переговорного устройства, стоявшего у нее на столе. Ее ассистент и помощник Джейк тут же откликнулся.

– Джейк, ты мог бы сейчас зайти ко мне с блокнотом?

Через несколько секунд он появился в ее кабинете.

– Джейк, хотелось бы узнать все, что сумеешь раскопать о некоем Чарльзе Форде, художнике из Санта-Фе.

Спустя полчаса Джейк положил ей на стол стопку отпечатанных на принтере листов. Единственное, что он произнес при этом, было: «Гм-м».

После чего Джейк ушел, и Рейчел осталась наедине со своим незнакомцем. В глубине души она боялась того, что ей предстояло сейчас узнать. Однако она наклонилась и стала читать.

– Она довольно симпатичная, – сказала Камилла. – Не потрясающая, но симпатичная. – С напускной важностью она прошлась по комнате, заглядывая во все углы, делая вид, что придирчиво осматривает квартиру. – Ну, надо же, тут и сад есть. – Она уже стояла у окна и смотрела вниз на покрытый зеленью клочок земли тремя этажами ниже.

Ведущая туда ржавая пожарная лестница представлялась Тэссе не столько запасным выходом на случай какой-то аварийной ситуации, сколько единственным путем, по которому преступнику при желании можно прямиком попасть в ночной Нью-Йорк, чтобы раствориться в его сумятице и водовороте. Она тут же отогнала дурные мысли прочь. Камилла, кажется, довольна. А что еще нужно?

– Можно я сейчас спущусь в сад, мамочка? Пожалуйста, ну пожалуйста.

– Еще успеешь, родная моя. Давай-ка осмотрим все остальное.

Впрочем «остального» было не так-то и много: прямо из комнаты двери вели в крошечную кухоньку, спальню да ванную.

– А где буду спать я? – спросила Камилла, которая уже поняла, что их жилая площадь теперь крайне невелика. – Мы будем спать в одной комнате, да, мамочка?

– Верно, родная. Но нам не придется жить в такой тесноте все время. Мы сразу же подыщем квартиру побольше, как только я смогу позволить себе это.

Камилла кивнула с серьезным видом.

– Прежде всего нам нужно навести здесь порядок. И, по-моему, нам не помешали бы цветы. А ты как думаешь? – спросила Тэсса.

– Вот я и могла бы нарвать немного в том саду. – В голосе Камиллы, которой по-прежнему хотелось попасть в «сад», прозвучали настойчивые нотки.

– Что-то красивых цветов я там не вижу, – сказала Тэсса, подойдя к окну и тоже посмотрев вниз, на поросший чахлой зеленью клочок земли. – Давай лучше купим букет или какое-нибудь растение в горшочке.

– Но ведь нам нужно экономить, а то у нас быстро кончатся деньги.

– Верно, родная, но, когда я начну работать, деньги у нас обязательно появятся.

– Надеюсь, мне понравится в обычной школе. Я даже рада, что не буду больше ходить в Брэрли, потому что миссис Снид такая противная. – Камилла помолчала. – Ну а если и не понравится – что ж поделать, придется привыкать. Бывает и хуже.

– Ты рассуждаешь как взрослая. Мне повезло, что у меня такая умная, добрая, смелая дочь. – Тэсса наклонилась и обняла девочку, а та, польщенная, крепко прижалась к ней.

– Помнишь, как мы все сидели, обнявшись вот так, – папочка, ты и я – и говорили «я тебя люблю» одновременно? Давай закроем глаза, скажем это сейчас и представим, что папочка тоже с нами рядом, хорошо?

Тэсса закрыла глаза и сказала:

– Я тебя люблю, – и почувствовала, что на глаза ей наворачиваются слезы.

Одновременно раздался голосок Камиллы:

– Я тебя люблю.

Тэсса пыталась ощутить присутствие Пита и услышать его голос, но у нее ничего не выходило.

– Ну как, получилось? Ты слышала его? Я – да. И чувствовала, – говорила Камилла, широко открыв глаза. – Что случилось, мамочка?

Слезы уже текли ручьем. И никак не останавливались, черт бы их побрал.

– Это ничего, дорогая. Просто мне очень не хватает его. Я знаю, что тебе тоже, но ты крепче меня.