– А ты хочешь?
– ответил он глуховатым вопросом, щелкнул выключателем, и на стене слабым оранжевым светом вспыхнул светильник.
– Как Гриша любишь гостей? Проходи за мной.

В спальне Арес уложил сына на широкую кровать и сам стал снимать с него ботиночки. Потом занялся рубашкой и брючками.

Прислонилась к косяку, наблюдаю. Если он думает, что Гриша от него и поэтому такой ласковый - как скоро закончится вся эта забота? Я же и сама не знаю, от кого из них троих у меня ребенок, да и знать этого не хочу. Не сосчитать, сколько раз мысленно ругала себя за то, что поддалась этим бандитам, в их доме стала женщиной, влюбилась...

И те же миллионы раз каждого из троицы Северских примеряла на роль отца Гриши. Представляла, как было бы, какой папа был бы из Ареса. Или из Тима. Или Севастиана.

И всегда почему-то казалось, что хороший, несмотря на то, как они поступили со мной.

Самый лучший в мире отец из любого Северского получился бы.

– Ты мне что-то объяснить хотел.

– Я не забыл, - Арес накрыл спящего Гришу одеялом и выпрямился. Хотел выключить лампу на тумбочке и обернулся на меня.
– Или оставить? Проснется в незнакомой комнате и может испугаться. Да?

Ленивым шагом он приблизился, на ходу снимая пиджак, не отрывая от меня темного взгляда. Опустила глаза и попятилась от него в коридор.

Да, никто нам не помешает в этом доме, и сердце в груди выплясывает какой-то сумасшедший танец, а я даже не глядя на этого мужчину по памяти в деталях восстановить его образ могу.

Темные волосы, зачёсанные назад и скрепленные лаком. Мужественное лицо, прямой нос, ранку на верхней губе, его ухмылку, морщинки на лбу, когда он хмурится, его крепкое тело с буграми мышц и решительную походку наглеца, который убежден, что от него от в этом мире зависит все.

– Чего ты вдруг испугалась, Стрелецкая?
– шепнул он уже в коридоре, развернул меня и прижал к широкой груди. Медленно повел вперед.
– Дома у отца была очень смелая. Сама пыталась снять с меня брюки.

– Я и сниму, - пообещала с вызовом, лишь бы он только не думал, что мне, правда, волнительно чувствовать на себе его руки, ощущать тепло его тела.
– Куда идем, в спальню?

– Сначала захватим вино. И там были, кажется, фрукты, если не испортились.

– Я бы лучше мяса поела, - буркнула себе под нос. Желудок сжимается, сильная мужская рука гладит живот, который словно к позвоночнику прилип. Когда я в последний раз ела?
– Съезди и купи ужин, - вывернулась из его рук и повернулась.
– Съездишь?

– Конечно, - Арес согласился так легко, он наклонился, за талию притянул обратно к себе.
– Что тебе взять?

– В ресторане, в городе. Не здесь в ночных забегаловках.

– Съезжу до города. Так что брать?
– он ухмыльнулся.

Нервно сглотнула. Мне даже есть расхотелось под его внимательным взглядом, от его готовности мчаться и выполнять любые поручения пробрала дрожь.

Святые котики.

К такому легко привыкнуть, я давно не чувствовала заботы, муж решал все за нас двоих. И куда пойдем ужинать, и что я должна приготовить, какую технику и мебель покупать для дома, когда ложиться спать. И теперь, когда другой мужчина спокойно накинув пиджак и сунув в карман ключи послушно идет к выходу хочется зажмуриться и представить, что так может быть всегда, и мое мнение будет важным, и для меня будут делать все, что я попрошу.

– Надолго ли тебя хватит, - сказала вслух, чтобы в себя прийти, едва за Аресом закрылась дверь. Уже намечталась однажды, нельзя вот так сразу по тем же граблям носиться в розовых очках.

Снаружи шорох - отъезжает его машина, и свет фар отражается в окнах. Я в незнакомом доме, сбежала от мужа, за стеной спит Гриша.

Если я снова ошиблась - значит, я сама дура, и это не лечится.

Проверила сына, посидела возле него на постели. Послонялась по дому, жалея уже, что отправила Ареса за едой.

Я время тяну.

Важный разговор откладываю.

Боюсь, что едва Северский откроет рот и выложит, почему в прошлый раз меня бросили - и я не смогу остаться, вернусь к мужу, а следующие семь лет буду вспоминать и жалеть, и сгорю заживо от тоски, ведь не вырву из себя это проклятье, которое глупцы называют любовью.

Уехать сразу, не дожидаясь?

Остановилась у окна, посмотрела в темный двор.

Нет, плевать - самой себе приказала.

Пусть даже это глупость, но одна ночь все равно будет моей.

Глава 40

Он застал меня в бассейне.

Сначала, наверное, увидел мой белый комбинезон, который я повесила на железные поручни. А после заметил и меня - в одних трусиках рассекающую из одного конца бассейна в другой.

– А ты уже освоилась, - донесся сквозь плеск воды его хриплый голос, и я обернулась. Еще до того, как Арес произнес хоть слово чувствовала на себе его взгляд.

Кожей.

Ногами не достаю до дна, тихонько болтаю ими в воде. Медленно плыву к высокой мужской фигуре, что застыла в дверях.