– Маргарита, - повторил он низко, хрипло. Придвинулся, - ты выбрала неточное слово. Очень приятно было. Когда ты держалась за кое-что другое. А сейчас – очень удивительно.

Секунда мне понадобилась, чтобы понять – он действительно такое сказал. Пошлую фразу, которая из уст этого человека прозвучала так насмешливо, самоуверенно.

А после я вспыхнула, дернулась, отбросила от себя горячую сухую ладонь.

– Мама, это я игрушку уронил, - прозвучал негромкий голос Гриши.

Арес резко повернулся на моего сына.

Гриша слегка навалился на кровать и сложил перед собой руки. Будто на переговорах. Он с интересом разглядывает Ареса.

– Я Григорий, - сын сам представился. – Где игрушка?

– В ванной оставил, - рассеянно ответил Арес. Он смотрит на моего сына, на меня, снова на Гришу. Машинально ведет пальцами по темным зачесанным волосам.

У меня в мыслях буря. И представить не могу, что сейчас творится в голове у Северского.

– Папа, - повернулась за помощью. – Пусть гость выйдет. Мы с сыном хотели прилечь.

– Да-да, - засуетился папа и махнул рукой. – Арес, пойдем, пусть дети отдохнут.

– Здесь еще есть ребенок? – Арес коршуном зыркнул по сторонам, выискивая.

– Имел ввиду дочка моя с внуком, - папа засмеялся. – Дети. Рита хоть и взрослая уже. Но для меня-то малышка.

На эти его слова Арес мрачно хмыкнул.

Пусть только что-нибудь ляпнет.

Он отступил на шаг, глаз не отводя от моего сына.

Папа уже в коридоре топчется, ждет его.

А этот всё пялится.

Словно детей никогда не видел.

И Гриша смотрит в ответ.

– Ну хватит, - не выдержала и шагнула на Ареса. Ладонью уперлась в его плечо, выпроваживая из комнаты.

Он подчинился, отступил еще.

– Григорий, значит? – негромко спросил у меня.

– В честь отца моего мужа, - отчеканила.

– Так ты еще и замужем? – Арес лишь теперь с изумлением посмотрел на мое кольцо.

На что он рассчитывал, что я после встречи с ними в монастырь уйду?

И как он со мной разговаривает.

Словно не прошло семь лет, и мы лишь вчера расстались в аэропорту.

– Выйди, - приказала и почти вытолкала его в коридор. – Праздновать идите, губернатор. Поздравляю, кстати. С новой должностью.

Захлопнула дверь у него перед носом.

Перевела дух.

Прислушалась к голосам по ту сторону.

Убедилась, что шаги начали удаляться.

И лишь тогда обернулась на сына.

– А дедушку зовут Александр, - напомнил сын и забрался на кровать. – Почему ты сказала дяде, что тоже Гриша?

Потому, что так надо.

Проклятый Арес.

Уставился на моего ребенка, как на восьмое чудо света.

Пусть к черту идет, вместе с братьями, Гриша мой сын.

И моего мужа.

– Всё-то ты слышишь, - развела руками и приблизилась, присела на постель. – Ты не слишком любопытный?

– Неть, - сын порылся в карманах брючек и вздохнул. – Игрушка в ванной. А пистолет в машине у папы остался. Здесь нет пистолетов?

– Исключено, - вздрогнула, вспомнив кобуру, с которой не расставался Арес и охрану во дворе, которая шагу мне не давала ступить за ворота. – Давай ты немного полежишь, - за плечи попыталась его уложить.

– Мама, - поразился Гриша и вырвался. – Костюм же.

То, что костюм нельзя пачкать и мять – ему отец внушил. А еще Дима обещал, что скоро подарит ему наручные часы. Самые модные.

На семилетие.

Гриша очень ждет, хотя еще несколько месяцев.

Зато у меня скоро день Рождения.

И лучше бы мы остались у мамы, я привыкла там.

– Мам, - сын спрыгнул с кровати и с несчастным видом поплелся вдоль стены, - я спать не буду.

Проследила, как он ведет пальчиком, повторяя узор на обоях и вздохнула.

Закрылись здесь вдвоем, прячемся, как маленькие.

Но у меня до сих пор сердце тревожно колотится в груди и кажется, что там, за дверью, стоит Арес.

Люди с годами меняются, и этот мужчина еще привлекательнее стал, он пока не успел жениться и, наверняка, его фотография красуется в списке самых завидных холостяков.

Если бы я не улетела семь лет назад…

– Там кто-то приехал, - доложил Гриша.

Обернулась на сына, что навалился на подоконник и тоже подошла к окну. Отдернула в сторону тюль.