Райан промолчал, чувствуя, однако, как внутри него уже начинает поднимать голову мстительный дух противоречия. Не надо, Мэт, уговаривал он сам себя, не здесь...

– Ты меня слышал?
– повысил голос Герлах.
– У нас и так коровы пропадают.

Китти подошла к двери из кухни и остановилась на пороге, и за спиной у нее стоял отец. Хэнна был человеком миролюбивым, но строгим.

– Я все слышал, - тихо ответил Райан, - а если ты не досчитался коров, то поезжай к Там-Бьютт.

Фред Хитч вздрогнул, как если бы ему влепили пощечину, а Герлах стал еще более мрачен. Его взгляд был по-прежнему дерзок, но только он глядел изучающе, как будто с остраской.

– Что это ты имеешь в виду?
– переспросил он, не повышая голоса.

– А разве не там ошивается Индеец Келли?
– вопросом на вопрос спокойно ответил Райан.

– Похоже, тебе и об этом кое-что известно.
– Тон Герлаха стал холоден.
– У меня такое впечатление, что вы с ним вообще из одной компании!

Разговор перешел в опасное русло, дело могло обернуться стрельбой, но Мэт Райан не спешил хвататься за оружие. Он подцепил вилкой очередной кусок яичницы.

– Это ты так считаешь, - сказал он.
– Но с чего бы это? Ты же никогда не видел у меня в руках лассо, и если уж на то пошло, то мы вообще никогда не виделись. Ты не знаешь, откуда я приехал, куда направляюсь.

Все это было действительно так... Герлах не сразу нашелся, что на это сказать. Он открыто лез на рожон, и в то же время был обеспокоен видимым спокойствием соперника. Что-то незаметно, чтобы у него был при себе пистолет, да и винтовка его стояла на полу, прислоненная к стене. И все же, кто его знает...

Герлах фыркнул и уселся обратно за стол, всем своим видом выказывая презрение к человеку, безропотно сносящему оскорбления, но на душе у него было не спокойно.

Мэт поднял глаза в надежде перехватить взгляд Китти. Заметив это, она поспешно отвернулась. Мэт густо покраснел. Она считает его трусом.

Он подольше засиделся за кофе, рассчитывая поговорить с ней без свидетелей, и наконец двое других посетителей ушли. Когда дверь за ними закрылась, он снова обернулся к ней.

– В Рок-Спрингс устраивают танцы, - неожиданно сказал он.
– Если я вас приглашу, вы согласились бы пойти туда со мной?

Она немного помедлила с ответом.

– Поостереглась бы, - несколько натянуто ответила она.
– А то вдруг еще кто-нибудь прилюдно назовет вас трусом.

Но едва эти слова слетели с ее губ, как она уже была готова пожалеть о сказанном. Услышав это, он побледнел, а она обернулась к нему, в душе ругая себя за несдержанность. Он медленно встал из-за стола, и выражение его лица оставалось непроницаемым. Затем он направился к двери. Здесь он обернулся.

– Вам очень нравится, когда у вас на глазах кого-то убивают? спросил он, и от этих страшных слов и леденящего душу взгляда, ей вдруг стало не по себе.

* * *

Он ушел.

– Мне не нравится, что ты так разговариваешь с людьми, - сказал Хэнна дочери, когда дверь за посетителем закрылась.
– И я не хочу, чтобы моя дочь ходила на танцы с незнакомцами. Но я бы сказал, - добавил он, - что этот парень совсем не испугался.

Она задумалась об этом, и слова отца запали ей в душу. Мысленно она снова и снова бережно повторяла их, потому что ей очень хотелось верить в это, и все же она своими глазами видела, что незнакомец без тени возмущения стерпел серьезные обвинения, отпущенные в его адрес. Люди же зачастую хватались за оружие, когда причины для перестрелки были куда менее серьзены и более прозаичны. И уж, конечно, она никому не желала смерти, (нисколько не задумываясь о том, каким образом он мог постоять за себя и при этом обойтись без кровопролития).

Она стояла у окна, глядя ему вслед, но тут открылась боковая дверь, и на пороге возник высокий, худощавый человек. Китти почувствовала, как ее душой начинает завладевать безотчетный страх. Она уже не в первый раз видела Ли Данна, и неизменно при его появлении ей становилось не по себе.

– Кто это такой?
– с грозным видом спросил он.
– Что за парень сейчас вышел отсюда?

– Я... я не знаю, - только и нашлась, что сказать она, с удивлением понимая, что это была чистейшая правда. Она совсем ничего не знала о нем и видела его всего-то второй раз в жизни.

Ли Данн был худ, как хлыст, у него было злое, неулыбчивое лицо и тонкие, вечно плотно сжатые губы, и зная о том, что он представлял из себя на самом деле, люди были склонны относиться к нему с уважением. Он старался казаться учтивым и обходительным, но его старомодные манеры были напрочь лишены изящества. Ходили упорные слухи о том, что на его совести смерть дюжины людей... и что двоих из них он убил здесь, в Спрингс.

Китти отправилась на вечеринку в повозке вместе с Фредом Хитчем. И танцуя третий по счету танец, она подняла глаза и увидела своего незнакомца, который стоял у стены, глядя на танцующих. На нем была темно-красная, свежевыстиранная рубашка и черный галстук-шнурок. Поверх рубахи была надета короткая куртка из оленьей шкуры, какие обычно носят мексиканцы. Его черные сапоги были начищены до блека.