Я застыла.

— Почему?

— Я больше не могу поддерживать водную форму. Это не так легко, как было раньше. — Она неловко махнула рукой. — Даже такие мелочи стали слишком изматывающими. И, как ты знаешь, чем больше я использую свои способности, тем быстрее старею. — Голос Цирцеи стал глуше. Я представила, как она смотрит на океан в свете звёзд из своего дома на берегу. — Мой дар угасает, и жизнь в роли Верховной Жрицы всё больше кажется далёким сном. Я уже не представляю себя той, что жила в бездне. И жертвоприношений мне уже давно не хочется. Но ведь я была Жрицей, жила в бездне и жаждала жертвоприношений. Может быть, я уже сделала достаточно добра, чтобы искупить свои грехи.

— Достаточно добра? Да все жители Порт-Эдвина благодарят богов — и тебя — за своё существование. — Я нахмурилась. — Но ты права; не стоит тебе больше использовать водную форму.

Я уже мысленно начала планировать поездку всей семьёй к ней, как вдруг она произнесла:

— Мне нужно сказать тебе кое-что ещё. — И извиняющимся тоном призналась: — У меня... рак.

Эта новость лишила меня дара речи. Вспомнив, как говорить, я сказала:

— Но тебе же едва исполнилось сорок.

— Полагаю, я отравилась, когда впервые вошла в океан. Вода была загрязнена ещё до Вспышки. А использование дара только ускорило развитие болезни.

— Насколько всё плохо?

Я много знаю о лекарствах на растительной основе. Если начать действовать на ранней стадии, распространение раковых клеток можно замедлить.

Цирцея вздохнула.

— Уже всё тело. Я чувствую их соседство с водой в каждой клетке своего организма.

Нет, нет, нет.

— Приезжай к нам. — Мне хотелось стиснуть её водную форму в объятьях. — Или я приеду к тебе. Я тебя не оставлю.

— Хочешь добить меня? — театрально ахнула она. — Я думала, это в прошлом!

— Я не шучу. Есть догадки, сколько тебе осталось?

Она щёлкнула языком.

— Полгода. Солу, кстати, тоже не очень. В прошлую нашу встречу он сказал, что каждый раз, когда он светит, у него колет сердце. Но светить он никогда не перестанет.

— Никогда...

Соломон Хелиодоро — прирождённый шоумен, а солнечный свет — его коронный номер.

Признание Цирцеи опустошило меня. Грусть легла тяжким грузом на сердце. Цирцея как-то говорила, что хочет, чтобы после смерти её кремировали и развеяли прах над морем. Неужели она отправится в свой последний путь уже через полгода?

— Не надо, прошу, — сказала она. — Прости, что вывалила это всё на тебя в твой день рождения. Но я хотела сообщить об этом сама, хотя бы в водной форме.

— Я рада, что ты это сделала. Не скрывай от меня таких важных вещей.

— Тогда скажу прямо: я хочу, чтобы ты начала думать о будущем. Тебе нельзя остаться последним Арканом. Мы и так уже слишком стары, наши способности угасают. Сестра, ты должна выработать стратегию. Подумай о том, как завершить эту жизнь.

Пройти через всё это снова, но уже без энергии молодости и прежних сил — звучит удручающе. Но всё же...

— Я не могу оставить Джека. Я никогда его не оставлю.

— Тогда он оставит тебя. Со временем он умрёт. Эви, ты уже настолько освоилась в этой жизни, что совсем не думаешь, как тебе сражаться в следующей.

— Я не могу. Дело не только в Джеке. У меня же ещё дети.

Она снова вздохнула.

— Я переживаю за тебя. Я умру, переживая за тебя. — Голосом, полным горечи, она добавила: — Ты должна взглянуть правде в глаза.

Я повторила свой ответ, данный много лет назад:

— Не самая моя сильная черта.

— А как же Смерть? Ты обещала, что будешь с ним в следующей игре.

— Кто ж знал, что столько Арканов проживут много лет. Но он поймёт, что я не могла бросить семью, не могла оставить нашего шестнадцатилетнего сына. И кроме того, я не могу поступить так с Мэтью.

Если у Дурака есть план, я сыграю свою роль в нём.

Я больше никогда не буду Предательницей.

Словно эхо давнего разговора, я услышала слова Цирцеи:

— В этой жизни твоя верность бездонна.

Когда её водная форма снова начала терять очертания, я сказала:

— Поговорим об этом в другой раз. Пожалуйста, иди отдохни. Я отправлюсь в Порт-Эдвин на рассвете. Мы встретимся уже через пару недель, и я буду рядом.

— Ещё рано, сестра. Я тебя позову...

Едва я попрощалась с Цирцеей, как ко мне подошёл Джек.

— Сочувствую, bebe.

— Ты всё слышал?

Он кивнул.

— Я отправлюсь в порт, как только она даст мне сигнал.