– Теперь он всегда будет знать, где тебя найти. До тех пор, пока она будет.

Это была не самая лучшая новость, но я также особо не пряталась.

– Со мной все будет в порядке. Это пройдет, - заверила я ее.

Слезы наполнили ее глаза.

– Я не хотела этого для тебя.

– Чего ты хотела?

– Ты единственная, кто может остановить его. Только ты. Он стал слишком сильным.
– Эбигейл пальцами быстро отбивала ритм по своему бедру.

Мейсон наклонился и поднял ее кисть. Он старался, чтобы его движения были медленными и преувеличенными, чтобы не напугать ее, но он вложил кисть в руку Эбигейл, сжал ее пльцы и повернул ее спиной к картине.

– Он использует темную магию?

Эбигейл снова начала рисовать, ее мазки стали более агрессивными, чем раньше.

– Это пятнает его душу. Делает его черным.

– Но я могу остановить его?

Я чувствовала энергию парней, стоявших позади меня. Беспокойство. Стремление к защите. Ярость. Теперь, когда связь была полной, я могла чувствовать все это. Гораздо больше, чем те краткие сведения, которые я получала раньше.

Эбигейл затмила небо над одним волком с серебристо-серой шерстью. Я должна была предположить, что это был Калеб. В глазах волка была жестокость, которую я узнала. Она разогнала тучи гнева, выплескивающиеся из него.

– Щиты Калеба может сломать только тот, кто подчинит себе саму нашу жизненную силу.

– Энергетический сборщик?
– надавил Холден.

Эбигейл качала головой, когда поднесла кисть к девушке с вытянутыми руками.

– Ты единственная, кто может прорваться.

– Прекрати, - рявкнул Вона.

Эбигейл резко дернула головой в его сторону, и краска полетела.

Я уставилась на него, разинув рот.

– Вон…

– Она не говорит тебе самого важного. Маги энергии и те, кто находится в их узах, иногда могут пробивать щиты. Но если энергетический сборщик зайдет слишком далеко, это может убить их.

Все замолчали. Единственным звуком был слабый шелест листьев на деревьях.

Холден повернулся в сторону Вона.

– Откуда ты это знаешь?

– Я читаю эти чертовы дневники, которые у тебя есть, когда не могу уснуть. Те, что велись много поколений назад. Этому дерьму посвящен целый раздел.
– Он хмуро посмотрел на Эбигейл.
– Роуэн не пойдет по этому пути.

Я разозлилась на него.

– Прости?

Льдисто-голубые глаза Вона вспыхнули жаром.

– Ты не можешь покончить с собой из-за своего дара.

– Ты не думаешь, что я смогу это сделать.
– Мне было больнее, чем хотелось бы признавать, что Вон не верил в меня.

Он мгновенно переместился, подняв руки, чтобы обхватить мое лицо.

– Я думаю, ты можешь сделать все, что угодно. Это не значит, что риск того стоит. Разрушение щитов требует физической и умственной силы. Некоторые из этих магов энергии тренировались годами, и все равно погибли, пытаясь это сделать.

Я подавила вспышку паники, которая поднялась где-то в глубине души.

– Тогда мне придется тренироваться усерднее. Умнее. У меня есть вы, ребята. Вы делаете меня сильнее.

– Узы шести могли бы спасти тебя, - тихо сказала Эбигейл, и ее глаза наполнились слезами.
– Это всегда было твоей судьбой. Я не хотела этого для тебя. Я хотела, чтобы ты была в безопасности. Чтобы вела нормальную жизнь.

Эта женщина отказалась от всего, чтобы обезопасить меня. Это сломало ее больше, чем я когда-либо могла себе представить. Я посмотрела ей в глаза.

– Спасибо. За все, что ты сделала...

– Я бы сделала это вместо тебя, - вмешалась она.
– Я бы взяла твою ношу на себя в мгновение ока.

– Знаю.
– Это был первый раз за долгое время, когда я почувствовала, что меня любят родители. И уже это было подарком.
– Ты можешь сказать мне то, что мне нужно знать.

Сглотнув, Эбигейл оглядела леса вокруг нас.

– Он хочет править. Думает, что может стать королем.

– Он сказал мне это.
– И я посвятила Мейсона и ребят во все мании величия Калеба.

Эбигейл крепче сжала кисть.

– Он думает, что перевертыши без способностей должны быть нашими рабами. Рабами или вообще мертвыми.

Энсон застыл у меня за спиной.

– Он не может говорить серьезно.

– Калеб считает их низшими. Ослабляющими нас. Но на самом деле он хочет контроля и власти. Он хочет дергать за ниточки и проявлять свою волю. Это все, о чем он когда-либо заботился.

Я почувствовала это по нему. В подвале и в том сне. Он действительно не понимал, как кто-то может не смотреть на вещи его глазами.