– Если это так, то почему он пытается убить тебя?
– рявкнул Энсон.

– Я разозлила его.

Комната вокруг меня замерла.

Холден ущипнул себя за переносицу.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты не пыталась вывести из себя кого-то из Четверки. Того человека, который вбил себе в голову, что он должен править всем сообществом перевертышей.

Я крепче сжала пальцами одеяло.

– Мне нужна была информация.

– Ты что-нибудь раздобыла?
– спросил Кин.

Остальные парни уставились на него. Вон толкнул брата в плечо.

– Не поощряй ее.

– Я хочу, чтобы Роуэн подвергалась опасности не больше, чем ты, но понимаю необходимость получения дополнительной информации. Чтобы знать, с чем мы имеем дело.

– Не думаю, что остальная часть команды согласилась бы с Калебом.

Пять пар глаз повернулись в мою сторону.

Холден подвинулся так, чтобы ему было лучше меня видно.

– Что заставляет тебя так думать?

– Он колеблется. Есть причина, по которой Калеб еще не сделал своего главного шага. Есть люди, которые могут остановить его.

Люк принял сидячее положение.

– Она высказала хорошую мысль. Почему Калеб просто не попытался захватить власть над всем советом?

– Ему пришлось бы убрать остальную часть совета, сомневаюсь, что кто-нибудь из них захотел бы преклониться перед ним после того, как так долго делил с ним власть. Ему нужна грубая сила на его стороне, - сказал Вон.

Кин нахмурился.

– Или чертовски много одаренных перевертышей.

– Кто привел Четверку к власти?
– Мне никогда не приходило в голову спросить, что дало этим четырем перевертышям власть над всеми нами.

– Испытания, - объяснил Холден.
– Всякий раз, когда член Четверки умирает или уходит в отставку, нынешние участники приглашают тех, кого они считают достойными, принять участие в серии испытаний, чтобы определить наиболее доминирующего перевертышя. Есть рукопашный бой в волчьем и человеческом обличьях, тестирование дара перевертыша и серия интервью.

– Но Четверка выбирает участника. Не все сообщество перевертышей?

Холден кивнул.

– У них есть решающее слово в этом вопросе.

Все в этом было неправильно. Так много власти принадлежало столь немногим. То, что ты самый сильный, не обязательно делает тебя лучшим лидером. Все наше сообщество было выведено из равновесия.

– Что?
– надавил Кин.

– Это так неправильно. Каждый должен иметь право голоса в том, что происходит в нашем мире.

Люк успокаивающе провел рукой вверх и вниз по моему бедру.

– Так никогда не было. Всегда были самые доминирующие, правящие волки.

Может быть, именно поэтому все было в таком беспорядке. Дары вымирали, более слабые стаи подвергались нападениям. Мы не ценили то, что было самым важным. Как наши уникальные окрасы давали нам всем определенную роль в нашем мире. Но те, кто жаждал власти, никогда не увидят, что может предложить каждый отдельный перевертыш. Они видели только силу и слабость.

* * *

Маленькие ручки Криспина крепко обхватили меня.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Я обняла его в ответ в десятый раз за этот день.

– Я в порядке. Обещаю.
– Ребра сильно болели, но это было не важно.

Он поднял на меня глаза, беспокойство исказило его черты.

– Но они еще не поймали плохого парня.

– Но мы это сделаем.

«Мы» было ключевым словом в этом предложении. Там, где дело касалось Калеба, больше не было «я». Мне понадобится любая помощь, которую я смогу получить.

Сара позвала Криспина.

– Давай приготовим тебе что-нибудь на обед.

Он неуверенно посмотрел на меня снизу вверх.

Я слегка сжала его плечо.

– Ешь. Мы можем попозже принять горячую ванну или поиграть в бросок мешка.

Услышав это, он ухмыльнулся.

– Горячая ванна.

Я протянула руку, чтобы дать ему пять.

– Ты понял.

Когда он направился к Саре, таймер сработал. Я схватила прихватки и открыла духовку. В воздухе витал аромат шоколада. Я поставила поднос с печеньем на плиту и взяла лопатку. Одно за другим я выкладывала шоколадные коржики на решетку для охлаждения.

Позади меня послышались шаги, и я подняла голову. У Вона было любопытное выражение лица, когда он заглянул мне через плечо. У меня перехватило дыхание, когда меня охватила паника. Может быть, это было слишком рано. Может быть, его возмутит тот факт, что я пеку печенье, которое когда-то испекла ему мама.

– Это что...?

Я крепче сжала лопатку.

– Это нормально? Я знаю, что это может быть чересчур...

Вон оборвал мои слова обжигающим поцелуем. Энергия заструилась от моих губ до кончиков пальцев ног. Я не могла удержаться и прильнула к нему в поисках большего. Когда он, наконец, отстранился, у меня перехватило дыхание.