– А как насчет тебя?

Вон, казалось, чувствовал себя почти неловко, задавая этот вопрос. Он настолько привык к жизни в изоляции, что не привык поддерживать беседу, но попытка была восхитительна.

– Я классическая девушка. Дай мне шоколадную крошку до конца.

– Я люблю шоколадную крошку.

Его тон был оборонительным. Будто он беспокоился, что если наши предпочтения в отношении печенья разойдутся, мы больше не сможем быть друзьями. Я подавила смех.

– А как насчет любимого фильма?

Вон свернул с тропинки на грунтовую дорогу, которая должна была привести нас домой.

– На самом деле я не смотрю фильмы.

Я притормозила.

– Не смотришь фильмы?

Он пожал плечами.

– На самом деле это не мое.

– А чем ты занимаешься? Сражаешься с аллигаторами голыми руками ради забавы?

У Вона вырвался смешок, и этот звук был лучшим из того, что я когда-либо слышала. Он скользнул по коже, оставляя мурашки. Все, чего я хотела, - это слышать этот звук каждый день до конца жизни.

– Как думаешь, какой фильм мне нужно посмотреть?

Я заставила ноги снова начать идти.

– «Спеши любить».

Вон бросил косой взгляд в мою сторону.

– Это что еще такое?

– Исправившийся плохой мальчик и настоящая любовь.

Он притормозил.

– Подожди. Лили смотрела это в прошлом году в сторожке. Она была вся в слезах. Разве девушка в конце концов не умирает?

Я не смога удержаться от смеха.

– Иногда пустить слезу - хорошо.

– Ты собиралась заставить меня посмотреть какой-то депрессивный фильм в качестве расплаты, не так ли?

Мои губы дрогнули.

– Может быть.

Вон бросился ко мне, перекинул меня через плечо и понес к дому.

– Ты заплатишь за это.

– Я могла бы сказать «На Пляже». Этот фильм еще более удручает. Или «Дневник Памяти». Ты бы превратился в хнычущее месиво.

Вон свободной рукой с силой шлепнул меня по заднице.

– Эй!
– Я взвизгнула, когда он открыл дверь.

Я попыталась сползти с его плеча, но Вон просто снова шлепнул меня и понес в гостиную. Вместо того чтобы извиваться дальше, я наклонилась и ущипнула его за задницу. Сильно.

Звук, вырвавшийся изо рта Вона, был таким пронзительным, что все остальные парни вскинули головы.

Энсон приподнял бровь.

– Происходит что-то, чем ты хочешь поделиться с классом?

Люк принюхался, и я поняла, что он учуял в воздухе запах секса. Он ухмыльнулся.

– Хорошо пробежались?

Кин ударил его подушкой, но не мог не посмотреть в нашу сторону. И, черт возьми, в его глазах было так много надежды.

– Вы, ребята, в порядке?

– Я была бы рада, если бы этот властный бегемот опустил меня на землю.

Секундой позже я уже плыла по воздуху. Я с грохотом приземлилась на секционный стол.

– Грубо, - фыркнула я.

Вон ухмыльнулся. Он чертовски улыбался. Эффект был настолько разрушительным, что я сжала бедра и мысленно приказала себе взять себя в руки.

Я приподнялась, чтобы сесть. Все улыбались. Все, кроме Холдена. На его лице все еще была обида.

Чувство вины грызло меня, страх следовал за ним по пятам. Впервые я забеспокоилась, не зашла ли я слишком далеко с Холденом. Меня охватила паника, что, возможно, я сломала что-то, что не смогу исправить.

– 28-

Я выпрямилась на диване, садясь. Я не давала себе шанса позволить страху вонзить в меня когти. Я пошла прямо к Холдену.

Я положила руки ему на колени, опускаясь на пол перед его креслом. Я посмотрела в эти темно-синие глаза. Меня убил не намек на гнев в них, а обида.

– Прости.
– Произнося эти слова, я не отводила взгляда.
– Я солгала. Я не близка ни к какому прорыву. Я понятия не имею, что потребуется, чтобы добраться туда, и я в ужасе, потому что время на исходе. На моих плечах так много всего, и я очень устала.

Борьба покинула Холдена, напряжение в мышцах ослабло. Он скользнул рукой вдоль моего подбородка, а затем запутался в моих волосах.

– Возможно, это будет не такая тяжелая ноша, если ты позволишь нам нести ее с тобой.

Мой взгляд метнулся к Вону, который стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за нами.

– Кто-то другой, возможно, высказал бы аналогичное мнение.

– Впервые я собираюсь сказать, что Вон прав, - пробормотал Холден.

Вон чуть улыбнулся краем губ.