– Я привожу эти чувства перевертыша в рабочее состояние.

Он усмехнулся и похлопал по стоящему рядом с ним креслу.

– Присоединяйся ко мне.

Я не видела в этом ничего плохого. Я смогла лишь мельком разглядеть пару силовиков сквозь деревья, поэтому опустилась на сиденье.

Иван мотнул головой в сторону леса.

– Моя постоянная компания.

– Ты их винишь? Мы не знаем твоей истинной мотивации быть здесь.

– Справедливое замечание.
– Он откинулся на спинку стула и поднес кружку к губам, делая большой глоток.
– Чай всегда помогает справиться с самыми серьезными мировыми проблемами. Ты так не думаешь?

Я подняла кружку.

– Сегодня утром я собираюсь выпить горячего шоколада.

– Всегда в выигрыше. Я неравнодушен к шоколаду.

– Значит, ты не дурак.

Иван издал смешок.

– Я рад, что прошел проверку.

– Это еще предстоит выяснить.

Никто из нас не сказал Ивану, что мы, вероятно, нашли убежище Калеба, и не обсуждал никаких планов относительно того, как мы могли бы выкурить его из укрытия. Как бы сильно мне ни хотелось верить, что Иван, возможно, захочет помочь, я не была уверена.

– Я думал, это Грегор продвигает королевские планы за кулисами.

Я обернулась на слова Ивана, вглядываясь в морщинистые черты его лица.

– Он действительно похож на человека, который хотел бы, чтобы весь мир преклонялся у его ног.

– Ты его раскусила.

Я скривилась, будто попробовала что-то кислое, воспоминания о визитах Грегора сюда всплыли в голове.

– Он определенно заслуживает постоянной диареи.

Иван подавился смехом.

– Ты мне нравишься, Роуэн.

– Я тоже хочу, чтобы ты мне нравился, но я все еще не уверена, могу ли тебе доверять.

– Умно. Прямо сейчас ты не должна доверять никому, кроме своей связи. Они - те, кто в безопасности.

– Так жить нельзя.
– Я не хотела идти по жизни, постоянно подвергая сомнению намерения людей.

– Да, нельзя.

Горе захлестнуло Ивана так сильно и быстро, что я почувствовала его как физическую волну.

– Кто-то предал тебя?

Его губы изогнулись в печальной улыбке.

– Живя так долго, как я, многие люди предавали меня.

Я молчала, надеясь, что это вытянет из Ивана больше информации.

– Моя мать была преобразователем энергии.

Я шумно втянула воздух. Мысли начали вращаться с бешеной скоростью, закружился миллион вопросов. У Ивана должно было быть так много ответов, которые я искала.

Он медленно покачал головой.

– Ее забрали, когда мне было всего семь.

У меня сдавило грудь.

– Из-за ее дара?

– Да. Больше я ее никогда не видел. Ее использовали и издевались над ней, заставляя подчиняться воле могущественного альфы. К тому времени, когда мои отцы выяснили, где она, было уже слишком поздно.

– Мне так жаль.
– Мне хотелось протянуть руку к Ивану, заключить старика в объятия, но я сдержалась.

– Я поклялся тогда и там, что у меня никогда не будет детей. Я не стану рисковать тем, что у них тоже будет такой дар. Хотя я так сильно тосковал.

Я с трудом сглотнула.

– Вполне вероятно, что у тебя такой же или схожий дар, как у твоих родителей.

Я знала, что есть шанс. Мейсон сказал то же самое, когда они впервые рассказали мне о дарах, но тогда мы еще не знали, кем я была.

Тошнота охватила меня, когда я представила, как подвергаю своего ребенка риску просто за то, что он существует. И все же я не могла представить, что у меня не будет семьи с парнями, которых я так сильно любила. Не в ближайшее время, но когда-нибудь. Сердце болело при мысли о том, что эта мечта не осуществится.

– Это был мой выбор, Роуэн. Он не обязательно должно быть твоим. Надеюсь, что мы сможем изменить наш мир, исправить этот неверный путь, по которому идем.

– Мы не можем контролировать выбор отдельных людей, которые жаждут большего. Это заложено в некоторых людях.

Иван заерзал на стуле, поворачиваясь ко мне.

– Может быть, это и так, но мы можем поднять тех, кто был бессилен.

Я большим пальцем поглаживала край кружки, пока обдумывала его слова.

– Тех, у кого нет даров.

– И тех, кто является частью небольших стай.

– Как канадская стая.

Иван напрягся, сжав челюсти.

– В точности как они.

– И как ты предлагаешь это сделать?

– Во-первых, должно быть быстрое наказание для любого, кто совершит подобные действия. Не должно иметь значения, являются ли они изгоями или частью стаи, за это нужно заплатить суровую цену.