– Чай, кофе? Покушаем? – Лев остановился на пороге с букетом в одной руке и вазой в другой. Ваза тоже была ужасная, какие дарят на юбилеи и где хочется хранить прах, а не ставить цветы. – Что, ты говоришь, надо положить в воду, чтобы розы дольше стояли?

– Ничего, – буркнула Люда, – они все равно завянут до твоего возвращения.

– И то правда, – Лев засмеялся и вышел.

Люда прошла за ним на кухню, где обстановка по духу ничем не отличалась от гостиной. Правда, на некоторых предметах она заметила стыдливо прячущиеся в уголках инвентарные номера. От мысли, что это служебное жилье, Лев ничего тут не выбирал и тоже живет как гость, стало немного легче.

– Ну что? Поедим?

Лев распахнул дверцу холодильника, стал доставать оттуда какие-то тарелочки, но Люда неожиданно для себя самой крепко взяла его за руку:

– Давай потом поедим.

– Да?

Она кивнула.

– Ты точно решила?

Он привлек ее к себе.

– Точно не точно, но сделать надо.

– Тогда пойдем.

Страх был. Не за себя, не за то, что она отдает в его руки свое будущее, а просто обычный женский страх, который заложен самой природой и который необходимо пережить.

Темнота была ее союзницей, оттого, что они почти не видели друг друга, было легче, не так стыдно. Но вскоре все это растаяло, ушло, и наступил момент, когда Люда растворилась в темноте вместе со Львом…

Когда она проснулась, Льва рядом не было. Солнце светило в окно, отражаясь в трюмо маленькими радугами, а из кухни доносился шум воды и звон посуды.

Люда вскочила, поспешно натянула футболку Льва и его старые треники, выданные ей в качестве домашней одежды, и побежала в ванную, чтобы Лев не увидел ее помятого со сна лица.

План был проснуться на заре, быстренько привести себя в порядок и приготовить на завтрак что-нибудь изысканное, чтобы встретить Льва во всеоружии. Черт, она подумать не могла, что так позорно разоспится!

Когда Люда встала под душ, дверь приоткрылась:

– Можно, Людочка? Я не смотрю, не смотрю, – Лев сел на табуретку лицом к двери, – я вот что подумал, давай распишемся?

– В смысле? – она высунула голову из-за занавески.

– Поженимся.

– Но я еще вчера сказала, что согласна…

– Тогда быстро собирайся, и пойдем. У меня командировка на руках, так что нас сразу распишут. Кольца по дороге купим.

Он вышел, а Люда в растерянности вылезла из ванной. Голова немного кружилась от того, как стремительно, вираж за виражом, меняется ее жизнь.

Лев поставил перед ней тарелку с омлетом:

– Кушай, а то мы вчера так и не поели.

Люда машинально нацепила на вилку желтый ноздреватый кусочек.

– Но сегодня суббота, загсы, наверное, не работают, – промямлила она.

Лев фыркнул:

– Вот уж это не проблема! Позвоню куда надо, и заработают.

Она потупилась. Выйти замуж прямо сейчас, украдкой, без благословения родителей? Без торжественной церемонии со всеми родственниками? Папа с мамой, и особенно бабушка, никогда ей не простят этого оскорбления. Но с другой стороны, можно сейчас просто расписаться, то есть отрезать все пути к отступлению, а торжественный прием устроить потом, когда Лев вернется, а родители примут выбор дочери.

– Если солдат хочет жениться, родина не вправе ему в этом отказать, – засмеялся Лев, – так что не волнуйся, сейчас все устроим.

Люда осторожно заглянула ему в глаза:

– Мне бы хотелось, чтобы родители были рядом в такой день.

– Это само собой, Людок, но сейчас важно, чтобы ты официально стала моей женой.

– Почему?

– Потому что в случае чего государство о тебе позаботится.

Люда отодвинула от себя тарелку.

– Если что, пойдешь в военкомат, там тебе все расскажут, – продолжал Лев совершенно спокойно и даже весело, будто посылал ее за хлебом, – я точно не скажу, но денежное пособие неплохое, и пенсию за меня будешь получать, главное, чтоб у тебя штамп в паспорте был.

– А Варя?

– А что Варя? Она уже взрослая, но если поделишься с ней, буду рад.

– Нет, Лев, не пойду я с тобой сегодня в загс, – отрезала Люда.

– Это почему это?

– Потому что. Потому что при прочих равных лучше, когда ты подумаешь, что тебя ждет несчастная соблазненная девушка, к которой ты обязан вернуться, чтобы спасти ее честь, чем что у тебя есть жена, о которой позаботится государство.

Лев расхохотался:

– Что-то в этом, конечно, есть… Ладно. Недальновидно, но ладно.