Соседки по комнате оказались не плохими девчонками и Даша охотно с ними подружилась. Школьников в классе училось намного больше, чем в сельской школе. В начале, это даже было немного не привычно — спрашивали теперь не каждый день, как раньше, а два, а то вообще раз в месяц. Лёня оказался учеником её класса. На уроках он делал видимость, что совершенно равнодушен к Даше, но всегда помнил их первую встречу и глубоко в душе таил обиду. При первом же удобном случае, делал исподтишка разные гадости. Выходило так, что он не причём, а виновата Даша. Наказание для девочки было разным — несколько часов в уже знакомой комнате, или лишение прогулки и полдника. Будучи очень примерным и послушным ребёнком, Даша очень страдала от несправедливого обвинения учителей. Физическое наказание — это было ничто по сравнению с бранью и упрёками в её адрес. Теперь она чувствовала себя каким-то гадким утёнком, которого постоянно упрекали в плохом поведении и незаслуженном поедании государственного куска хлеба. Кстати о хлебе. Однажды Даша наблюдала совсем неприятную картину. Одна из воспитанниц умудрилась украсть буханку хлеба из столовой. Об этом узнали и заставили эту девочку при всех, на линейке, съесть почти всю булку, чтоб неповадно было впредь заниматься воровством. Зрелище конечно было неприятное: глотая куски чёрного хлеба вперемешку со слезами, она то и дело поперхнувшись долго кашляла и откладывала булку в сторону, но заведующий упорно предлагал ей снова и снова, пока бедной «воришке» совсем плохо не стало. Даша знала, что таскание небольших кусков хлеба здесь практиковалось очень даже часто. Ужин был часиков в шесть, или семь и к моменту отбоя всегда хотелось что-то пожевать для усмирения, не дремлющего аппетита, напоминающего о себе неприятным сосанием под ложечкой. Растущий организм всегда настойчиво требовал немного калорий в поддержку.

Но не всё было так плохо. На первом этаже в крыле учебного здания, в маленькой комнате, жила пожилая учительница. Звали её очень странно — Кима Альбертовна. Даша даже не сразу запомнила это имя. Не один раз девочка слышала печальную историю о том, как в пожаре погибла её семья. Городские власти пообещали, в скором времени, предоставить новое жильё. Решение вопроса затянулось на несколько лет и заслуженному педагогу пришлось найти временное пристанище в стенах родного интерната. Кима Альбертовна имела дружеские отношения со своими воспитанниками. Вечерами, после отбоя, в определённые «хорошие» смены, можно было незаметно пробраться к ней в гости на пол часика. Добродушная старушка угощала детей продуктами из своего нехитрого рациона. При этом она всегда любила рассказать что-нибудь интересное из всемирной истории. Всю жизнь преподавала она этот предмет в школе и знала много чего познавательного, о чём не пишут в учебниках. Досадно было лишь одно — разрешались такие посиделки несколько раз в месяц. Нужно было соблюдать определённую очередь посещений. Чтоб никому не было обидно, у каждого класса был свой день, для таких гостей. Другие учителя догадывались о таких вольностях старой пенсионерки и имели большое недовольство в отношении коллеги — неоднократно делая предупреждение. Чаепития на время прекращались, а потом всё шло на круги свои. Кима Альбертовна приняла в свою компанию с удовольствием и Дашу. Преподаватель хорошо знала, как печально сложилась судьба этой девочки — потерять почти одновременно обоих родителей. Ей было очень искренне, жаль Дашу. Поэтому когда пришло известие о гибели отца, и девочка официально стала круглой сиротой, Кима Альбертовна попросила временно не говорить Даше эту страшную новость. Педагог считала, что нужно немного подождать, пусть ребёнок адаптируется, привыкнет к новым условиям жизни, а потом очень осторожно ей можно будет сообщить эту трагическую новость. Так девочка лучше справиться со своими эмоциями. Если рассказать правду именно сейчас, ещё неизвестно, чем это грозит обернуться для неё. Известие такого рода может причинить вред здоровью и негативно отразиться на психике ребёнка. Коллеги выслушали мнение педагога со стажем и решили согласиться. Кима Альбертовна наблюдала за Дашей, ожидая удобного случая, для серьёзного разговора. Время летело не заметно, подходящий момент так и не представился. Учебный год подходил к концу, а Даша так и не знала о гибели своего отца.

Стены интерната непривычно опустели. Многих ребят забрали домой родители, но большинство учеников уехали в ближнее зарубежье — приёмные семьи на время летних каникул взяли их под свою опеку для оздоровления. Почти все педагоги ушли в отпуск, дисциплина в школе заметно ослабла. Сейчас можно было в любое время поваляться в комнате на кровати, или поиграть во дворе на детской площадке. К удивлению Даши, такая свобода почему-то не принесла ей ожидаемой радости. Подружки Женя и Вера тоже уехали из интерната, теперь девочка находилась в комнате совершенно одна. Даже любимые книги не могли заменить общения с соседками. Оставшись наедине со своими мыслями, она всё чаще думала о родном доме. Гуляя на улице пристально всматривалась в фигуры прохожих, надеясь разглядеть в них знакомые черты самого близкого и любимого человека.

Вечерами, в полной тишине, изредка которую нарушали тяжёлые шаги бабы Розы в коридоре, Даша мечтала о том, как в скором времени вернётся в отчий дом.

Однажды проснувшись рано утром, она поняла, если сейчас этого не сделать, значит, никогда не будет покоя в её душе. Даша решилась на побег.

Много раз с матерью вдвоем они ездили в райцентр. Девочка хорошо знала город и помнила расписание автобусов. Оставалось только набраться храбрости и воплотить всё в реальность.

Даша спустилась во двор, утренняя прохлада приятно ласкала тело. День обещал быть жарким.

Прогулявшись по территории школы и убедившись, что за ней никто не наблюдает, она протиснулась между железными прутьями за ограждение. Оказавшись по ту сторону забора, Даша, что есть прыти, пустилась прочь. Только у вокзала, она перевела дух и позволила себе отдышаться. Сердце бешено стучало в груди. На платформе уже стоял знакомый автобус. Даша смешалась в толпе с пассажирами и незаметно проникла в салон. Спрятавшись на последнем сидении, она с волнением считала минуты до отправления. Когда издавая шипящий звук, дверь закрылась, девочка облегчённо вздохнула.

Она сошла на своей остановке. Радостное волнение наполнило душу. Даша с удовольствием вдыхала на полную грудь знакомый аромат луговых цветов, смешанный с запахом сухого сена. Воспоминания счастливого прошлого будоражили детскую память. Чем ближе Даша подходила к родному дому, тем сильнее охватывал страх. Шаги замедлялись и становились неуверенней. От переживания, казалось, она слышит стук собственного сердца. Несмотря на дневное время суток — улица была пустынна. Вероятно, соседи находились где-нибудь в поле, или в лесу. Уже пошёл сезон первых ягод черники. Вдруг Даша подумала, что отца тоже может не быть дома, возможно, он тоже на работе. Встреча с Алевтиной не сулила ничего хорошего. Девочка в нерешительности остановилась у родной калитки. Немного помедлив, она всё же протянула руку, чтоб открыть дверь, внезапно послышался разговор, кто-то вышел из дома. Даша отбежала к кусту сирени и замерла. С этого места хорошо просматривался весь двор.

На крыльце стояла молодая, незнакомая женщина с ребёнком на руках. Немного покачав малыша, она положила его в коляску, а затем, напевая какую-то песенку, стала развешивать детские вещи на бельевую верёвку.

Даша даже не знала, что думать, если эта тётя сушит здесь бельё, значит, она и живёт у них в доме. Слёзы отчаяния тёплыми ручейками побежали по щекам. В груди не хватало воздуха. От боли и обиды, казалось, она перестанет дышать совсем. Неужели отец предал память о её матери и женился на другой женщине. Это просто не возможно! Даша не могла поверить в происходящее. А как же сейчас она, Даша? Если за это время отец ни разу не навестил её, значит так и есть, она не нужна ему. Алевтина говорила тогда правду.

Даша в решимости вышла из своего укрытия и направилась к калитке. Прежде, чем покинуть навсегда свой дом, она хочет посмотреть в глаза отцу. Неожиданно позади её окликнул знакомый голос. Девочка повернулась и увидела Алевтину. На лице тёти было искренне удивление.

— Даша? А что ты здесь делаешь? Сбежала наверно? — Алевтина подошла ближе и хотела взять её за плечо.

Даша молча отдёрнула руку тёти и отошла на шаг в сторону. В первые минуты, она не могла понять, что в одежде Алевтины её так взволновало — кофта! Мамина кофта! — Девочка не могла поверить своим глазам. На тёте была одета любимая кофта мамы — самый последний подарок отца. Даша узнала бы эту вещь из тысячи! Она даже представить себе не могла, как больно ей будет видеть на теле чужой женщины, вроде бы какой-то обыкновенный кусок ткани. Нет, это не просто кусок ткани — это частичка памяти, о самом родном и любимом человеке. Как загипнотизированная, она смотрела на Алевтину.