Шрифт:
– Конечно.
– Я поставлю тебя на громкую связь, сейчас, подожди минутку.
Жестом прошу Джо включить микрофон и надеваю наушники. Затем настраиваю гитару и начинаю наигрывать вступление. Аккорды складываются в гармонию, наполняя комнату мелодичными звуками, и я начинаю напевать текст, на который потратил несколько часов.
Джессика не произносит ни слова, пока я своей мелодией признаюсь ей в любви.
* * *
Когда поздно вечером я подъезжаю к дому Джессики, вокруг ни души. На часах – половина первого ночи, и наверняка она уже легла спать, но я умираю, как хочу ее увидеть. Захожу в жилой комплекс и на лифте поднимаюсь на седьмой этаж. Возле двери пишу ей сообщение, чтобы не звонить в дверь и не разбудить тем самым Лизи.
Тиджей:
«Я у двери, откроешь?»
Барби:
«У какой двери?»
Тиджей:
«У твоей. Мне нужно тебя увидеть».
Барби:
«Дашь мне пару минут?»
Вскидываю брови, но все же отвечаю:
Тиджей:
«Конечно».
Принимаюсь раскручивать телефон в руке, пытаясь понять, почему она не открыла сразу. Гнусные мысли лезут в голову, но я пытаюсь их прогнать.
Спустя долгие пять минут дверь открывается, и на пороге я вижу Джессику в костюме медсестры.
О ДЕРЬМО.
– Лизи спит? – нахожу в себе силы задать вопрос. Но это так сложно, словно у меня амнезия, и я забыл о существовании звуков.
Стоит Джессике кивнуть, тут же одним рывком поднимаю ее за задницу и несу в спальню, где трахаю так сильно, словно не делал этого целую вечность, а не каких-то три дня.
Когда мы оба откидываемся на матрас, пытаясь отдышаться после двух раундов, с губ Джессики срывается удовлетворенный стон:
– Я скучала.
Издаю смешок:
– По члену? Или по мне?
– По вам обоим.
– То есть у нас только что был тройничок?
Хоть я ее не вижу, ставлю сто долларов на то, что сейчас она закатила глаза.
– У тебя какая-то одержимость тройничком. Все шутки про это. Я не собираюсь делить тебя в постели с кем-то. Никогда.
Приподнимаюсь на локте и смотрю в ее красивые голубые глаза, которые находят мои в ответ. Дьявол, она само совершенство.
У меня было много женщин. Очень много. Я спал с известными актрисами, фотомоделями и ангелами «Виктории Сикрет». Но ни одна из этих девушек не вызывала у меня тех эмоций, которые я испытываю рядом с Джессикой.
Ее красота… она не только снаружи, но и внутри. Говорю, как какой-то гребаный Дон Жуан, но так и есть. Я влюбился в ее дьявольский характер, болтливый язык и эти глаза. Глаза, в которые хочется нырнуть и никогда не выплывать обратно.
– Ты самая красивая девушка из всех, кого я когда-либо встречал. И я ни за что и никогда на свете не собираюсь тебя с кем-то делить в постели. – «И в жизни», – мысленно добавляю я и продолжаю: – Ты моя. Только моя, Джес.
– А ты? – прикусывает губу.
– Что я?
– Ты… мой?
Одним резким движением укладываю ее под себя и набрасываюсь на губы с поцелуями, между которыми шепчу:
– С того самого вечера в «Авеню» я принадлежу тебе, Джессика.
Она ахает, и я тут же оказываюсь в ней, доказывая, что, кроме нее, мне никто не нужен.
Глава 30
From Fall to Spring – Barriers
Тиджей
Просыпаюсь оттого, что чувствую чье-то дыхание у себя на лице. Медленно открываю глаза и подпрыгиваю в постели, увидев Лизи. Быстро натягиваю простыню, а затем вспоминаю, что Джес заставила меня надеть боксеры ночью, как раз на такой случай, но у меня все равно утренний стояк, который не стоит видеть шестилетней девочке.
– Привет, – улыбается гномик и протягивает мне кружку какао с зефирками.
– Спасибо, малышка, – беру из ее рук кружку и улыбаюсь в ответ.
– Тебе хорошо спалось?
– Очень. Я так крепко спал, что даже не запомнил, что мне снилось, представляешь. А как спалось тебе, принцесса?
– Хорошо. Мне снился единорог. Он был большой. Вот тако-о-ой, – она разводит руками. – Вот с так-и-и-ими крыльями. Розовыми.
– Чудеса. Ты полетала на нем?
– Нет. Мамочка вряд ли бы одобрила такую затею. Она не любит веселье.
С моих губ против воли срывается смешок.
– Кстати, а где твоя мама?
– Она на кухне готовит бутерброды мне с собой в школу. А потом я поеду на тренировку.
– Хорошо, – улыбаюсь я и делаю глоток какао. – Тебе нравится кататься с Эбби?
– Да. Она классная.
– Я тоже как-то с ней катался.
– Правда?
– Да, но у меня ничего не вышло. И я все время ползал по льду.
Она смеется:
– Ты смешной.
– А ты красивая.
Смущается:
– Один мальчик в школе сказал, что у меня слишком большие губы.