– У тебя прекрасные губы, гномик. А как зовут этого мальчика?

– Его зовут Гаррет. И он играет в хоккей.

– Ну, тогда я бы точно не стал доверять его словам.

– Почему?

– Хоккеисты – самые настоящие говнюки.

– Нельзя говорить такое слово!

Дерьмо.

Открывается дверь, и на пороге появляется Джессика.

– Мамочка, а Тиджей сказал, что Гаррет говнюк.

Дерьмо!

– Гаррет хороший мальчик, милая, – тут же, сердито посмотрев на меня, отвечает Джес.

– Он говорит мне, что я уродина с большими губами!

– Видишь, детка, Гаррет – самый настоящий говнюк, – усмехаюсь я.

Джес сверлит меня взглядом и садится на колени перед Лизи:

– Гномик, Гаррет просто задира.

– А задира и говнюк – это одно и то же?

– Все, пойдем, милая, пора вызывать такси.

Вскидываю бровь:

– Джесси, возьми мою машину.

Ставлю кружку с какао на прикроватную тумбочку, встаю с постели и быстро натягиваю спортивные штаны, которые валяются на полу. Достаю из них ключ и протягиваю ей.

– Дашь мне свою машину? – удивленно восклицает она.

– Это всего лишь машина, детка.

– Да, но…

– Но что?

– Это же «Феррари».

– И?

– Вдруг я врежусь во что-нибудь и поцарапаю ее.

– Она застрахована.

– А что, если…

– Джесси, просто возьми мою машину.

Она медлит, но все же берет ключ и закусывает губу, а затем улыбается:

– Ладно. Спасибо.

Я подхожу к ней и оставляю на ее соблазнительных губах целомудренный поцелуй. Джессика смущается, а я усмехаюсь, потому что видеть ее такой забавно.

Уже под утро Джес попросила меня остаться, и мы обсудили, что бесполезно скрывать от Лизи наши отношения. Признаться честно, я был удивлен, с какой легкостью она приняла это решение. Но меня не пугает лежащая на моих плечах ответственность. Я всегда хотел семью. И теперь Джессика Шоу дала мне возможность хотя бы на немногочисленные мгновения прочувствовать, каково это – делиться своей любовью.

Когда я выхожу из спальни, Лизи уже берет в руки рюкзак и улыбается мне. Я подхожу к ней и сажусь, чтобы нам было удобнее разговаривать:

– Не переживай из-за слов этого Гаррета, ладно?

– Ладно. Он говнюк.

– Редкостный говнюк. Но в школе так его не называй. Это должно остаться между нами. Тайный позывной.

– Как у шпионов?

– Как у шпионов.

– Ты классный.

– Я знаю, милая.

– А что означают твои татуировки? – Своим маленьким пальчиком она проводит по моей руке, покрытой рисунками.

– Так, у нас начало занятий через полчаса, а чтобы рассмотреть все эти татуировки, не хватит и целого дня. Все потом. На выход, гномик, – командует Джес и спешно направляется к Лизи в комнату.

Принцесса смешно надувает губы, а затем восклицает:

– У тебя здесь сердечко!

– Да, это родимое пятно, – улыбаюсь тому факту, что она разглядела его среди многочисленных татуировок.

– У меня есть такое же! – Она задирает жилетку с рубашкой и показывает мне маленькое сердечко на боку. – Видишь! Только мое меньше, но это потому, что я еще малышка.

Удивленно вскидываю брови, рассматривая родимое пятно.

– Гномик, побежали, – торопит ее появившаяся с крафтовым пакетом в руках Джессика, а затем наклоняется, быстро целует меня в губы и убегает.

А я так и сижу на пятках, не двигаясь с места. Шестеренки в моей голове вот-вот изобретут вечный двигатель, с такой скоростью они сейчас крутятся. Нахожу в себе силы подняться и тут же опираюсь о столешницу, чтобы не упасть. Ноги словно ватные.

Одинаковые родимые пятна ни о чем не говорят, да? Наверняка это всего лишь совпадение, правда?

Начинаю смеяться от своих идиотских мыслей, и этот хохот постепенно становится каким-то истерическим.

Когда я наконец прихожу в себя, достаю из кармана телефон и начинаю гуглить информацию о родимых пятнах.

Прежде чем перейти по первой же ссылке, несколько раз набираю полные легкие воздуха и выдыхаю.

Так, ладно.

В статье пишут, что они редко передаются по наследству, так что это точно просто совпадение. Сотня других подобных сайтов тоже говорят об этом. Наверное, мне должно стать легче. И эта чертовщина в моей голове – признак того, что у меня опухоль мозга.

Но ведь есть одно важное «но»: у Джереми точно такое же пятно на шее, сзади! А вот у Ника не было.

Мотаю головой, пытаясь как-то сосредоточиться, а когда истерика заканчивается, достаю телефон и звоню Эбби.