Нет, такое делать никто не будет, а вот взрывчатку может и поищут. Если она не использовалась в прошлых стычках, значит с высокой вероятностью на руках ее не было.

— С Иззой проблемы будут после смерти Таса? — мой голос абсолютно пустой. — Нас не погонят отсюда?

— Заведее-ние оформлено-о на Йорга, — ответила Бо. — Он и-из своих денег выкупал.

Девчонка выглядела собрано и серьезно, никаких больше шуток и ухмылок. Борясь с раздражением, до боли сжимала рукоять тупоносого Молотобоя.

Молодец.

Кивнул ей:

— Спасибо, Бо.

Сейчас за одним столом сидели все из Ядра Длани кроме Карса и Востра. Первый оставался с Йоргом: следил за его состоянием. Второй был неподалеку, сидел в одних штанах за другим столом. Заливался крепкой гриброй прямо из бутылки. Тёмная брага стекала по подбородку.

Нормального обезболивающего Востру, по какой-то причине, давать было нельзя — так сказал лекарь-старичок из лечебницы, тот который работал с моей головой и с прошлыми травмами Востра. Старый знакомый. Действительно, старый. Живого места от морщин нет и залысина размером с Изот; на руке имелись все знаки, положенные гражданину.

Уважаемый.

На стуле рядом у него раскрытый футляр с дорогими инструментами и стеклянный стакан, в который дед бросал сплющенные и деформированные картечины.

— Asna atola, — прошипел золотоволосый, перехватив мой взгляд.

Лекарь склонился над изувеченным лицом Востра. С плечом он уже закончил; сейчас вцепился щипцами в элемент, который ударил чуть ниже глазницы. Востр только злобно хрипел.

Красавчиком ему больше не быть.

Промысловик остался искалечен: правая часть лица вздулась, повреждены кости, глаз потерян, рванные раны, кусок уха срезало. Но все равно легко отделался. Либо он поистине совершил курсунский прыжок с места, либо завербованный сильно промазал. С промысловиком должно было произойти в точности то, что произошло с Ялой.

Я решил все-таки ответить на вопрос:

— Ты, Батар, спрашиваешь, что мы будем делать? Это ты мне должен рассказывать, что будет дальше. Тас ваш друг, не мой. И у вас перед ним долг…

— А что по поводу Ялы? — спросил Ятим.

Хмыкнул:

— И опять же, это вопрос не ко мне. У других людей больше прав на ответ и месть. Востр, что скажешь насчет Ялы?

Разумно предположил, что если они делили постель, то ему до нее было дело.

— Мы убьём Унгура, — с раздражением прохрипел он, чуть приподнимаясь. — Это и последнему идиоту понятно, Ятим. Ты как никто заинтересован, она тебе, плевку Алта, грибнеиглы жарила.

— Не дергайтесь, молодой человек, — проворчал лекарь, усаживая Востра обратно. — Не усложняйте мне работу. Чем хуже я исполню обязанности, тем уродливее будет ваше лицо в конце.

— В конце, — хмыкнул раненный. — Тут уж ничего не сделать, мастер Середиф.

Опять ворчание.

— Не множьте степень, молодой человек.

— Но…

— Хватит спорить, хагасов дурень, — строго отчитал он. — Или думаете, что разбираетесь в этом лучше, лекаря, практикующего тридцать лет?

Востр промолчал, лишь продолжил злобно пыхтеть, периодически шипя от боли.

— Вот так и состряпали ответ, Ятим и Бат, — сказал я тоном чатура. — Мы будем убивать Унгура. Всё.

Служители Огненной Часовни уже как час забрали трупы — к ночи мертвецов кремируют.

У сборцев отношение к смерти и погребальным обрядам проще чем у фуркатов и кхунов. По крайней мере, здесь. Может в Полисах и было иначе, но сейчас — это неважно. С Тасом никто даже прощаться не стал. Востру было не до этого — он в большей степени прощался со своим глазом, в меньшей — с Ялой. Только Батар позволил себе долго разглядывать тело управляющего, даже с какой-то — рискну предположить — жадностью. Кряж вот бросил быстрый взгляд, сделал какие-то выводы, взял заляпанную кровью тарелку со спорами камневика и отправился в сторону грызть в свое удовольствие.

Легион-Судья, серьезный и старый, рассмотрел все что мог и сделал вывод — претензии Востра нелепы; объяснялся с ним именно Востр. Без доказательств, мол это просто промысловый трёп.

Для Судьи это все выглядело, будто внутренние разборки между участниками Длани.

У одного из нападающих на руке красовалась татуировка когтей — Востр указал на это. Судья ответил, мол это лишь косвенная улика.

“Мало ли что можно набить себе на руку? Мало ли что члены Когтей Унгура могут делать в частном порядке? Мало ли когда он был участником в Когтях?”