— Бедолага, — покачал он головой. — Хороший мужик был. Компанейский. Бывшая пехтура. Вот этого, действительно, жаль.

И он посмотрел на меня с претензией. Как будто бы я мог как-то им помешать и что-то изменить.

— Хороший, — подтвердила Яла.

— Вы не причастны к его смерти?

— Нет, — сказала она.

Лейтенант посмотрел на меня.

— Нет.

— Другая боевая добыча?

— Мелочь. Оружие. Несколько вещей. Они, — кивнул на синеформенных. — Все это и перебирают.

— Модулей не нашлось?

— Нет.

Еще одна резкая пометка на листе.

— Танцор, есть ли в твоих целях причинить какой-либо вред Изоту?

— Нет.

— Может личные счеты с жителями?

— Лейтенант, я только очнулся. Единственный к кому у меня есть претензии — это бродячий торговец, но там речь не о насилии, и он не ваш житель.

Лейтенант выжидающе уставился на Боро:

— Ложь не прозвучала, — прохрипел сержант. — По крайней мере, прямая. Все достаточно ровно, лейт.

Социальный модуль?

Недурно устроились.

— Есть смысл в дополнительных вопросах?

— Отсутствует.

Лейтенант вернул взгляд обратно на меня:

— Мои извинения, если общение показалось грубым, — и опять безразличие, скорей всего звучит стандартная должностная формулировка. — Без проверки пускать не дело. Нужно составить общее представление о прибывающем. Уменьшить риски.

— А что было бы если я соврал в чем-то?

Лейтенант помолчал недолго, затем сказал:

— Смотря в чем.

— В вопросах про Идола.

— Мы бы тебя убили, — прохрипел Боро. — Это, думаю, и кхуну очевидно.

Кивнул.

Действительно, брать такого на допрос — не лучшая идея.

— А если про что-то более приземленное?

— Тогда бы уже расширили список вопросов, узнали детали, — ответил лейтенант. — Если что-то недопустимое, отправили бы прочь. Если бы ложь продолжалась — опять же прочь или в расход, в зависимости от продемонстрированной адекватности. У нас здесь промышленность. Нам лишние умники не нужны, своих куда девать не знаем.

— Вполне разумно.

— А вот некоторые панцирники не понимают.

Я поморщился. Моды усилили давление.

— Все дхалы разные. На будущее лейтенант, панцирник — оскорбление.

— О, я то и не знал, — он широко улыбнулся, все он прекрасно знал. — Сейчас доложим Советнице. Тебе еще с ней поболтать придется, но там быстро. Сержант проводит.

Боро нагло ухмылялся.

— Call birt, — сказал лейтенант оператору и тот застучал по кнопкам.

Боро направился к выходу.

Я забрал свои вещи и двинулся следом.

***

Спускались с помощью одной из лифтовых платформ. Сержант выбрал самую мелкую из пассажирских, похожую скорее на клетушку для пленников.

Боро молчал. Я был рад этому: идиотские словесные пикировки только бы помешали рассмотреть окружение.

Попусту рассеивать внимание — лишнее усилие.

Поселение обвивалось вокруг “внутренностей” расщелины, удивляя яркостью и цветастостью.

Породы неестественно переходили из одного цвета в другой слоями — это уже казалось странным, но понимание этого — не мешало наслаждаться: красный уходил в бурый, затем в рыжий, желтый по соседству в костяной и опять в желтый. Отдельно виделись вкрапления темно-серых и черных цветов. Между этажами редкими опорами-костяками возвышались белые столбцы. Из всего этого и “высекли” город.

Площадки, выдолбленные галереи, туннели, уводящие вглубь скалистой породы, каменные аллеи, ряды барельефов; заводы — предположу — в глубине пещерных комплексов — от которых только и виднелись входные арки и вырывающиеся то тут, то там — трубчатые массивы.

Стороны Изота соединяли мосты — внушительные каменные и хлипкие из деревянного эрзаца.

Этажи тянулись вниз, с интервалом в двадцать метров между каждым. После пятого интервал увеличивался и неясно насколько; рассмотреть, что там в глубине не получалось.

— Сколько их?

— Девять, — поморщился Боро.

Видимо для легионеров — еще та головная боль.

Практически все жители носили маски.

Я видел множество людей и медленно бредущих животных с повозками посреди десяток рекламных вывесок, светящихся неотидовыми камнями зеленых и желтых цветов. И это только первый этаж.