Кряж удивился:

— ИИ?

— Сейчас правда стоит это обсуждать?

Я отчётливо видел: в ключицу Костляку вросло концентрат– семечко. Оно ссохлось и умерло, будто бы амтан начал преображение — скорей всего в Палача — но потом связь оборвалась, он вернул себе самость и доделал модернизацию как смог. Смог плохо. Следами шли широкие пятна чумной ржавчины по плечу.

На груди висели сороконожки, куски грибов — от этого до безумия уродливая фигура сияла зеленым, красным и фиолетовым.

Прошептал:

— А я тут зачем вообще?

— Невосприимчив к конструктам.

— И что?

— Он невосприимчив.

— А ружьё тебе Всетворец запрещает в руках держать?

— Не умничай. Стреляй. Бей.

— На, кой шут, он нам нужен?

— Глаза и вон, — указал пальцем.

Костляк что-то сжимал в руке и бил по какому-то квадратному предмету.

— Уже пару минут долбит, — мрачно сказал оракул.

— И?

— Интересно.

— А что глаза?

— Алхимики химичат. Им глаза, нам дхарм-хтоны.

Ладно.

Это сойдёт за аргумент.

Я перешел в боевой режим, разогнав сердца.

Прицелился, прислонив оружие к камням. Замер и выстрелил. И почти сразу же второй раз.

Костляк не ожидал, поэтому уворачиваться не стал.

Первая пуля ударила в грудь, выбив яркую синюю взвесь. Вторая пробила шею, синева хлынула сияющим ручьём. Но амтан умирать не пожелал. Развернулся к нам, с невероятной скоростью прыгнул, оказался на середине насыпи, прилипнув ладонями и ступнями к крупным тяжелым булыжникам.

Прыгнул второй раз, и оказался уже в четырех шагах ниже. Мрачно молчал.

Шутов Кряж.

Откинул ружьё, выхватил двухзарядник и дважды выстрелил амтану в грудь. Он дёрнулся, тонкие струйки побежали по ребрам.

Кряж выставил воле-конструкт щита.

Костляк прыгнул, преодолев его. Оставшиеся боковые части, лопнули, разлетевшись золотистой шелухой. Оракул упал, болезненно зашипел:

— Не в голову, — бросил Кряж и откатился в сторону края площадки.

— Издеваешься?

Амтан, прыгнув вновь, оказался на потолке: глядел оттуда, сверкал глазами, и изливался синевой.

Еще один прыжок — в трёх шахах от меняна площадке — припал к земле, выпячивая горб. Я выхватил еще один пистолет — в момент, когда навелся и выстрелил, горб лопнул. Вонючий фиолетовый дым заполнил все вокруг.

Сделал шаг назад, вдел пистолет в кобуру, вытащил нож, перехватил его обратным хвостом и подставил левую руку.

Костляк прыгнул, пасть сомкнулась на псевдо-металле нарукавной защиты. Топорик царапнул по панцирю.

Вот эту атаку я прозевал. Про оружие совсем забыл.

Опасно.

Странно. Он был быстр, но в ритме. Резкое движение — затем перерыв. Опять резкость.

Я вбил нож ему в лоб. Давил пока не захрустела гарда и пока амтан не перестал шипеть и дергаться.

Тело упало на колени, и я вырвал оружие. Оттер синеву о штанину и засунул оружие в ножны.

— Ты, Кряж, урод, — сказал, пнув труп.

— Легко же.

— Почему не достал пистолет?

— Плохо стреляю. Ты лучше. Нужно глянуть чего колотил.

Аккуратно спустились.

Оказалось, что бил амтан импровизированным каменным долотом по мелкой шкатулке. Кряж создал конструкт и через две минуты вскрыл ее.

— Не понял, — бросил я.

Внутри сушенный человеческий палец с вырезанными на костяшке символами — разглядеть не мог, глаза начинали слезиться. Пригляделся не прямо на символы, а чуть вбок и проявились дрожащие цветные поля — слои: черный, синий и голубой.

Кряж положил шкатулку на камень, закрыл крышку, сделал шаг назад.

— Что это?

— Воле-конструкт привязан.

— Возьмёшь с собой?

— Прощупаю. Старый орнамент на шкатулке. Если запитан аж с тех времен. Значит золотожопый, — он глянул на меня. — Оракул Собора был силен. Опасно. Вытащи глаза у Костляка, сборщикам отдай. Наша премия.

— Как это делать? Есть какой-то особый способ?

Кряж тяжело вздохнул:

— Нож. Воспользуйся. Бездна, дхал, тебе не пять лет.