Стало быть, подобного развития событий следует избегать.

А это возможно только в том случае, если единственный свидетель, то есть этот самый жрец, умолкнет навечно. Он уйти не должен.

С этим определились. Что остаётся?

Я с трудом вспомнил, что собирался предметно поговорить с Настурцией, которая продолжала исполнять обязанности воспитательницы при тех ребятах, что прибыли к нам для того, чтобы попытаться развить свой дар.

Так что надо не забыть, и, всё-таки, поговорить с ней сразу после беседы с генералом Прониным.

Вроде, пока всё. Ещё надо будет с партнёрами поговорить, по поводу планируемой передислокации в метрополию, может они что-нибудь подскажут, или укажут на какие-нибудь недочёты в моём плане.

Но это не горит, в любом случае.

Тут можно не торопиться. В любом случае, вопрос с землёй я даже ещё не начал решать. А без решения этого вопроса все мои планы и соображения — это не более, чем воздушные замки. А к вопросу этому я ещё даже и не приступал…

Завибрировал коммуникатор. Тронув сенсор, я услышал голос дежурного офицера:

— Андрей Петрович, наш запрос на установление сеанса связи с абонентом в метрополии одобрен. Связь будет установлена через пятнадцать минут.

Я поблагодарил офицера, и направился в нашу комнату для межпланетных переговоров.

Вот, сейчас и поговорим, прозондируем почву на предмет переехать поближе к центру, хе-хе. Ну и с генералом Прониным пообщаемся. Приятный дядька, надо сказать…

— Здравия желаю, — приветствие получилось по уставному бодрым и генерал, чьё изображение появилось на голоэкране, довольно заулыбался.

— И тебе не хворать, — ответил он, уже совершенно пренебрегая требованиями устава.

А с другой стороны, я же гражданский, и со мной можно не так скрупулёзно следовать армейским требованиям.

— Здравствуйте, — это уже Алевтина, которую я позвал пообщаться с начальством и засвидетельствовать ему своё почтение.

— Рад тебя видеть, девочка, — прогудел генерал, после чего добавил, — я смотрю, ты с каждым днём всё краше становишься, — и скроил, глядя на неё, такую многозначительную физиономию…

— Интересно, а что он этим сказать то хотел? — подумал я, — но, чего бы он сейчас не хотел, а Алевтина-то уже мой человек, а потому мои интересы, хе-хе, будет блюсти пуще всех прочих…

— Я полагаю, что этот сеанс связи вы запросили не просто так, — генерал решил опустить все предварительные, ни к чему не обязывающие обмены репликами, типа, как дела, ну, и тому подобное, — так что, не томите душу, а выкладывайте всё, как есть.

Я кивнул Алевтине, уступая ей честь обрадовать начальство ещё одной головной болью.

Немного пояснений. Пока я раздумывал, что да как, люди Эви времени не теряли, и провели, пока правда очень поверхностное, исследование захваченного в плен биоробота. Так что к моменту начала этого сеанса связи у нас уже была на руках своего рода презентация.

И вот теперь Алевтина готовилась к выступлению перед своим начальником.

— Мечислав Степанович, — Алевтина улыбнулась, как она умеет, эдак, загадочно-сексуально, и, в то же время, не выходя за рамки приличий, — вы, как всегда, правы… — ну разумеется, хе-хе, если есть возможность отметить правоту начальства, подчинённый должен этой возможностью непременно воспользоваться, иначе его никогда не назовут успешным карьеристом, — мы столкнулись с явлением, о котором, заботясь о безопасности Империи и человечества в целом, обязаны незамедлительно сообщить.

— Эк завернула то, — подумал я, — тут тебе и Империя, тут тебе и человечество, мы обо всех печёмся, обо всех заботимся…

— Вот даже вот так вот? — генерал удивлённо-недоверчиво приподнял бровь, — заботишься, не только об Империи, но аж обо всём человечестве? — он скептически хмыкнул.

— Ну, сейчас я начну доклад, — Алевтина продолжала сохранять на лице всё ту же фирменную улыбку, но по голосу чувствовалось, что она немного обижена недоверчивостью начальства, — а там уже и посмотрим, — тут уже она хмыкнула, — можно ли будет охарактеризовать наши действия, как проявление заботы о человечестве.

— Да, — опять подумал я, восхитившись её речевыми оборотами, — всё-таки, служба в штабных структурах просто так, бесследно, не проходит. Накладывается узнаваемый отпечаток. И речь, да и сам способ мышления, всё становится слегка специфичным…

Экран разделился. И на вновь появившейся картинке возникло изображение слизняка-мозголома. Он плавал себе в физиологическом растворе и, судя по его плавным движениям, помирать в ближайшем времени не собирался.

С виду он напоминал телесного цвета морского плоского червя, длиной сантиметров сорок и шириной около семи сантиметров в самой широкой своей части.