— Ну, то что ты боишься, я вижу, — усмехнулся я про себя, — только вот боишься ты, похоже не за людей, а за свою нежную розовую задницу, так мне представляется…

Наверное, мои мысли непроизвольно отразились на моей физиономии, так как хозяин кабинета воззрился на меня с явным замешательством…

— Я думаю, что мы можем попробовать вам помочь в этом расследовании, — выкатил я неожиданное предложение.

— И, как вы предполагаете помочь следствию? — полицейский тут же воспрял от своей депрессии, проявив живейший интерес к моим словам.

— Я думаю, что в моих силах продолжить то, что пытались делать ваши, к сожалению, уже выбывшие из игры, подчинённые, только… — тут я, в свою очередь, вопросительно посмотрел на полицейского начальника.

Надо сказать, что по мере того, как он убеждался в том, что действительно хочу взять на себя эту головную боль, он всё больше оживал, и даже на его бледных щеках начал проявляться застенчивый румянец.

— Что только? — ему, похоже, уже была невыносима сама мысль о том, что что-то может помешать его избавлению от этого пугающего дела.

— Только для того, чтобы я и мои люди смогли разобраться с этим, — я многозначительно посмотрел на него, — мне необходимо получить доступ к рапортам исчезнувших агентов.

Само собой, если бы этот нервный служака следовал скрупулёзно всем инструкциям и наставлениям, то он никоим образом не мог бы позволить мне изучать служебные документы планетарной полиции.

Но в данном случае помимо стремления блюсти инструкции у него имелось сильное желание избавиться от необходимости возиться с этим дурно попахивающим делом. И это желание таки победило. После непродолжительного обдумывания моих слов он сказал:

— Ну, что же, хоть это и противоречит нашим инструкциям, — он тяжело вздохнул, — я дам вам возможность ознакомиться с их отчётами.

— Замечательно! — я действительно был доволен, так как был более, чем уверен, что ознакомившись с рапортами пропавших сотрудников я получу ниточки, потянув за которые, мы сможем выйти на членов этой секты дьяволопоклонников.

Кстати, после изучения фотографий у меня возник ещё один вопрос.

— И, дайте нам, пожалуйста, протоколы обыска этих конспиративных квартир, — добавил я к уже сказанному, — я видел на фотографии, что двери в квартиру выломаны. Разве у вас не было дубликатов ключей от ваших же помещений?

— Дело в том, — полицейский замялся, — что квартиры были заперты изнутри, и не только на замки, которые мы могли бы открыть ключами, но и на щеколды, засовы и задвижки, которые снаружи недосягаемы…

— То есть, обитатели квартир, получается, просто испарились? — удивился я.

— Получается, что так, — без каких либо возражений согласился полицай-президент, — и это, как вы понимаете, никоим образом не проясняет ситуацию, а совсем даже напротив…

Да, похоже, это дело было нашей полиции не по зубам. Сплошная мистика и необъяснимые явления. Теперь я понял, что ничего, кроме радости, моё предложение о содействии нашей полиции в раскрытии этих загадок вызвать у полицейского начальника и не могло…

— Ну, тогда распорядитесь, чтобы нам передали все документы по этому делу, — увидев, что начальник полиции, хоть он и согласился ознакомить нас с рапортами исчезнувших агентов, собирается что-то возразить, я поспешил его успокоить, — мы снимем копии.

— А… — облегчённо вздохнул полицейский, — а я думал, что вы это всё хотите забрать… — видимо, он ещё не был внутренне готов к столь циничному надругательству над инструкциями.

— Но, возможно, нам потребуются некоторые образцы, собранные вами, — добавил я, — если возникнет необходимость дополнительных исследований…

— Лучше было бы обойтись без этого, — с надеждой в голосе ответил полицай-президент.

— Будем надеяться, — я не стал расстраивать его, — но, на всякий случай, будьте готовы и к таким запросам.

— Хорошо, — обречённо выдохнул хозяин кабинета.

Деваться ему было некуда. Он трезво оценивал свои возможности и понимал, что это дело он не раскроет. А у нас может и получиться, так как некоторая репутация у меня в колонии сложилась.

Меня считали большим везунчиком, так как мне удалось выйти из многих, казалось бы, совершенно безвыходных, ситуаций. И не то, что без потерь, а даже с прибылью.

И полицай-президент решил попробовать выехать на моём везении, тем более, что других вариантов достойно выйти из создавшейся ситуации он не видел.

— Ефим Сергеевич, — обратился я к Полуянову, — давайте информацию, да надо бы нам ехать, вечереет уже…

Полицай-президент вяло кивнул, и нажал клавишу селектора. Но селектор был мёртв. О том, что он умер, мы с Алевтиной узнали ещё в приёмной, а вот для хозяина кабинета этот прискорбный факт стал неприятным сюрпризом.

Но, похоже, подобные технические сбои были в планетарном управлении полиции в порядке вещей… Это предположение я сделал, исходя из того, что полицейский, хоть и расстроился, но не растерялся, а звонким молодецким криком вызвал свою секретаршу: