Посмотрев, сначала на меня, а потом и на Алевтину, причём, на Алевтину он смотрел гораздо дольше, да и интереса в его взгляде было гораздо больше, он продолжил:

— И, памятуя о том, что вы просили сообщать обо всех странностях, которые, как вы предполагали, могут начать происходить, я попытался связаться с вами…

— Какой-то он нерешительный, — подумал я, — вероятно, всё таки придётся его немного взбодрить…

— Ну, не тяните, — ободряющая улыбка, слегка растянувшая мои губы, должна была помочь ему стать более разговорчивым, — мы же не инспектора, ревизующие вашу епархию. Мы тоже заинтересованы в том, чтобы в подведомственной вам колонии была тишь, да гладь, да божья благодать.

— Ну, хорошо, — выражение лица у чиновника стало таким, словно он собирается с духом, что бы нырнуть в крещенскую прорубь, — у меня пропало два агента.

— Понятно, — отозвался я, — но, такое ведь случается, как это ни печально, почему этот, несомненно прискорбный, но довольно рутинный факт вас так обеспокоил?

— Потому, что когда по адресам конспиративных квартир, где на время операции были расселены эти агенты, — тут полицай-президент нервно расстегнул крючок на воротнике мундира, словно ему не хватало воздуха, — пошли полицейские, направленные туда для того, чтобы прояснить ситуацию, то были обнаружены весьма странные следы…

— Какие? — неожиданно спросила Алевтина, пристально глядя на нервничающего чиновника.

Тот начал нервно шарить у себя по карманам, а затем выдвинул верхний ящик стола и стал перебирать его содержимое.

Наконец он хмыкнул, и выложив на столешницу несколько цветных распечаток, пододвинул их в нашу сторону.

— Ну ка, ну ка, — пробормотала Алевтина, и взяла в руки верхний листок, — интере-е-есно, — протянула она, разглядывая напечатанное на нём изображение.

1 Автоматон — кукла с механическим приводом, выполняющая действия по заданной программе.

— И, что там такого интересного? — я вытянул шею, в надежде разглядеть изображения на листиках, находившихся в руках Алевтины.

— А нате, полюбуйтесь, — отозвалась красавица и сунула мне те фотографии, что успела рассмотреть сама.

Я поднёс картинки поближе к глазам. Действительно, то, что было запечатлено на этих фотографиях могло вызвать у неподготовленного зрителя весьма противоречивые эмоции.

Я увидел на фотографиях довольно убогий интерьер, обычный для меблирашек среднего класса. Но, многое говорило о том, что в этой комнате проводились какие-то мистические обряды, которые среднестатистические жильцы подобных апартаментов, как правило, не практикуют.

Действительно, поверх весёленьких обойчиков в мелкий цветочек была размашисто намалёвана чем-то густо-красным семилучёвая звезда, около вершин которой были изображены какие-то знаки, похожие на скандинавские руны или на шумерскую клинопись… То тут то там можно было разглядеть огарки толстых чёрных свечей…

Было видно, что краски неизвестные художники не жалели, и стены, помимо этих загадочных фигур и знаков украшали многочисленные подтёки зловещего тёмно-красного цвета…

— Экспертиза показала, что всё это нарисовано кровью… — прошелестел голос полицейского начальника.

Я оторвал взгляд от фотографии и посмотрел на него. Физиономия полицай-президента была изрядно бледной и весьма кислой.

Я даже удивился, наблюдая подобную реакцию. В моём понимании полицейский начальник должен был бы, дослужившись до такого солидного чина, привыкнуть ко всему, поскольку служба в полиции даёт бесчисленные возможности знакомства с тёмными сторонами социума…

Хотя, не исключено, что конкретно этот начальник с полицейской деятельностью связан сравнительно недавно, а сюда назначен переводом из какой-нибудь другой государственной службы…

Но, это, в общем-то, сейчас не существенно.

А существенно то, что у нас налицо следы деятельности секты сатанистов.

Наш беглый чёрт, если он удосужился хотя бы поверхностно изучить суеверия общества, в котором он теперь вынужден существовать, наверняка бы попытался организовать свою секту.

И, похоже, именно по этому пути он и пошёл.

Это здорово облегчало мне жизнь, конечно, при том условии, что наш бледный полицай-президент даст мне ознакомиться с донесениями своих агентов, которые они успели передать до момента своего исчезновения.

— Хмм, действительно интересно, — сказал я, посмотрев на хозяина кабинета.

— Меня подобное зрелище совершенно не привлекает, — выразил своё отношение к рассматриваемым материалам главный полицейский колонии.

— Ну, что делать, — посочувствовал я, — но именно вам, в силу занимаемой должности, предстоит покончить с этим безобразием.

— Да, только вот я сейчас не представляю, что ещё можно сделать, — полицай-президент скроил скорбную физиономию, — сейчас мы потеряли двоих агентов, и сколько ещё моих людей может пострадать при дальнейшем расследовании, я даже представить боюсь.