Шрифт:
Нам пришлось бежать по траве.
Лео встает и рывком стягивает одеяло. Она дышит часто и тяжело, словно задыхается, а когда видит простыню на резинке, ей кажется, будто сердце остановилось у нее самой.
Со свистом втянув воздух, Лео падает на кровать, ее душат рыдания. Она раскидывает руки, ощущая под пальцами мягкую хлопковую ткань, травинки и комочки земли.
— Нина! — кричит она: а вдруг сестра услышит? Но ответом ей тишина, и тогда она вжимается головой в простынь и, чувствуя, как распирает грудь, вдыхает запах земли. Земля пахнет жизнью.
17 августа, 23:24. 58 минут после аварии
Приемный покой отделения неотложной помощи залит ярким светом. Слепящая белизна люминесцентных ламп отливает синим, и Лео невольно думает о том, что света этой ночью чересчур много. Она щурится, но в голове продолжает пульсировать боль, и кроме этих ритмичных толчков Лео сейчас ничего не чувствует.
— Где моя сестра? Где Ист? — снова спрашивает она, но санитар, который провозит ее каталку через распашные двери, игнорирует ее вопросы, так же как парамедики в машине скорой помощи. Сирена выла громко и пронзительно, вой проникал в грудь Лео и дребезжал в грудной клетке, словно застарелый кашель или неутолимый зуд.
Нина осталась в карете скорой, с тем же воем умчавшейся прочь, и даже после того, как машина скрылась из виду, Лео напряженно прислушивалась в надежде поймать хоть какой-нибудь сигнал, поданный сестрой.
— Скоро поправишься, — сказал ей фельдшер скорой, закончив с осмотром.
Он измерил ей пульс и сатурацию, по ходу объясняя все свои действия. Но Лео волновалась за Нину и все спрашивала: «Где она? Где она?», пока эти слова не стали звучать как заклинание, как молитва.
До этого Лео видела отделения неотложной помощи только в сериалах. Тут гораздо страшнее и шумнее, чем ей представлялось. Она очень сильно хочет к маме.
Пока доктор осматривает Лео, какие-то люди с криками носятся по коридору, но кричат не ей. Они бегут мимо крохотной комнатки, куда ее привезли на каталке, и скрип подошв их резиновых тапочек о линолеум напоминает Лео матчи по баскетболу, в который Нина играла в девятом классе. Во время игр Нина летала по площадке, сердито гримасничала и становилась сама собой только после того, как покидала поле.
Скорей скорей скорей…
Девушка, семнадцать лет…
Че-е-е-ерт, черт, черт…
Еще разряд…
Код Ф-40…
— Лео, ты меня слышишь? Лео! Как ты себя чувствуешь? Лео!
— Нина… — шепчет она.
Первая бригада травматологов, первая бригада травматологов…
— Ты сильно ушиблась, поэтому мы тебя осмотрим и сделаем томограмму — просто убедиться, что с тобой все…
Раздаются звуки, похожие на гудки автомобильного клаксона, — резкое бип, бип, бип…
— Лео, Лео, посмотри на меня. Как позвонить твоим родителям? Где твой телефон?
— Я… я не знаю, — бормочет Лео. Она и в самом деле не помнит. Она даже мамин номер забыла, затверженный наизусть с пятилетнего возраста на случай именно таких ситуаций, как сейчас.
— Не волнуйся, — говорит доктор, — мы их найдем. Мы вызовем их сюда.
— Где моя сестра? — снова спрашивает Лео, а потом ее увозят, и она слышит крик Иста: «Нина!», и из ее глаз катятся слезы.
Все время, пока ей делают КТ, она дрожит, хоть и знает, что шевелиться нельзя. Лео трясет и после процедуры, когда на каталке ее везут обратно.
— Это просто шок, милая, — говорит ей медсестра. — Ничего страшного, это лишь адреналин.
— Где Нина? — спрашивает она.
— Все будет хорошо. Томограмма хорошая.
Ничего не хорошо. Все плохо.
Теперь в помещении тихо. Тишина почти благоговейная. С Лео снимают шейный ортез и позволяют сесть. Ей дают пластиковый стаканчик с водой, но она просто держит его в руке — забыла, как подносить стакан ко рту. Она обнаруживает, что кожа на ладонях содрана, замечает на рукаве рубашки пятно крови. Эту рубашку Лео одолжила на вечер у сестры. Нина убьет ее за это пятно.
По коридору напротив — комната со стеклянными окнами и опущенными жалюзи. Из нее выходят люди в зеленых хирургических костюмах, потные, перепачканные кровью, с поникшими головами и плечами.
— У нас экзитус леталис, — произносит кто-то, но Лео не знает, что это означает.
Зато она определенно видит — и ледяная струйка страха сбегает от шеи до самых пяток, — что никто, абсолютно никто не смотрит в ее сторону.
— Нина!!! — раздается надрывный вопль. Лео резко оборачивается посмотреть, кто зовет ее сестру, и видит маму, объятую таким ужасом и смятением, что Лео даже не узнала родной голос.