— Она в отрубе, — хихикает Маделин. — Мы перестарались.

В конце концов они уходят, оставив Лео лежать на траве. Когда она садится, мир вокруг нее качается и вращается, мозг обрабатывает картинку с секундной задержкой. Значит, это и есть опьянение? Надо будет спросить Нину, Нина знает. Еще секунда, и до Лео доходит то, что ей уже известно: она больше ничего и никогда не спросит у Нины.

Черт, зачем она выпила столько вина! Перед глазами все кружится, прямо как в ту ночь.

— Эй, что это у нас тут? — слышится голос Иста, и вот уже он склоняется над ней, придерживает ее за плечи. — Тише, тише, держись. Господи, кто же тебя так напоил?

— Герти, — шепчет Лео.

— Что? Гертруда?

— Слышал о ней?

— Только то, что в лотерее с порядком рождения Нине повезло больше.

— Мне не нравится ее свитер. А еще я потеряла твой пиджак.

Ист ничего на это не говорит, лишь покрепче берет Лео за плечи и, крякнув, поднимает на ноги, следя, чтобы она не завалилась.

— Я не помню… — всхлипывает Лео. — Не помню машину… и ее тоже не помню, и мне кажется, что она… могла… А я…

От этой пустоты она плачет еще горше, и Ист опускается перед ней на корточки, и на его лице написана такая печаль и сочувствие, что Лео хочется и обнять его, и оттолкнуть.

— Ш-ш-ш, маленькая, — говорит он, и боль в груди Лео внезапно превращается в смесь злости и стыда. Что это еще за отеческие нотки? Да кто он вообще такой?

— Отвали от меня, — бормочет она, однако Ист сперва усаживает ее на скамейку и только потом убегает в дом.

Закрыв лицо руками, Лео пытается дышать, а когда слышит шорох шагов по мокрой траве, в голове у нее только одна мысль: «Мама меня убьет».

Но это не мама, а Стефани. Она присаживается на корточки, заглядывает ей в глаза:

— Лео? Ист сказал, тебе нужна помощь.

— Мне нужна Нина, — наконец трясущимися губами произносит она правду.

Стефани ласково отводит с ее лица пряди волос.

— Герти постаралась?

— Частично.

Стефани вздыхает. Лео вежливо дожидается, пока мачеха отведет ее в дом, вверх по лестнице, в их с сестрой — ее — ванную, и только тогда извергает наружу содержимое желудка.

Отвратительно. Это все алкоголь и Герти, думает Лео, но сильнее всего она винит себя.

А Стефани… Стефани не уходит, остается рядом с Лео. Запирает дверь ванной изнутри, прикладывает к затылку Лео холодные влажные салфетки, делает все, что полагается делать маме, но Лео не вынесла бы, если бы мама увидела ее такой, как сейчас. Лео не может разделить горе с мамой — та просто сломается, — но и как быть, она тоже не знает. Лео не представляет, как выдержать все это в одиночку.

Стефани приходит на выручку. После того как Лео вычистило, мачеха протягивает ей чашку с водой и усаживается рядышком на полу. Лео, вся в слезах, с потекшим макияжем, смотрит на нее:

— Ну да, Нина тебе этого не говорила, но ты ей очень нравилась.

По лицу Стефани пробегает тень боли.

— Знаю, — отвечает она. — Веришь или нет, только скрывать эмоции у Нины получалось хуже, чем у тебя.

Обе смеются, и все же Лео понимает, что они говорят о Нине в прошедшем времени, что Нины уже не будет в этой комнате, в этом доме, не будет с ними, и Лео снова принимается плакать, а Стефани ее утешает.

— Мне нужно еще пять минуточек, — хлюпает носом Лео, — всего пять… Пожалуйста, Стефани…

— Тс-с-с, я знаю, — шепотом отвечает Стефани, только ничего она на самом деле не знает, и Лео стискивает руку мачехи и умоляет кого-то, ну хоть кого-нибудь дать ей еще немного побыть с Ниной.

Прошу, всего пять минут.

Когда все слезы выплаканы, Стефани, словно ребенка, укладывает Лео в постель — снимает с нее обувь, укрывает одеялом и гасит свет. Лео засыпает прежде, чем Стефани успевает выйти из комнаты.

В ночь гибели Нины Лео просыпается в четыре часа. В ее комнате горят все лампы, к щеке прилипла травинка. За окном мерно и жизнерадостно стрекочут сверчки, и от этого звука Лео хочется взять огнемет и спалить их всех разом, чтобы умолкли уже наконец.

Вместо этого она встает с кровати, пробирается сквозь беспорядок в комнате, выходит в коридор. В доме темно и тихо, и от этого Лео страшно, как в детстве, поэтому она идет в комнату к сестре. При виде миниатюрного силуэта под простынями у нее екает сердце, но потом она замечает, что волосы у той, кто лежит на кровати, светлые и коротко подстриженные, а не темные и кудрявые. Это мама, она то ли спит, то ли без чувств — Лео не знает, да и какая разница.