– Да все ваши тайны – это и мои тайны тоже, я вот помру, а и рта о них больше не раскрою, - испуганно выслушав моё наставление, чуть ли не расплакалась Праська, забавно заморгавши при этом ресничками.
– А тех разбойников вроде бы переловили всех…

– Всех да не всех! А ещё, как выяснилось,и в поместье у меня большие недруги и завистницы есть, – уже не тaк наставительно заговорила я, хоть немного пытаясь её успокоить. Потом даже вытянула из-под подушки свою вольную,и, помахав ею будто веером, спрятала за корсет, в нечто напоминающее кармашек. Собственно, о действительно настоящем корсете из китового уса и прочих сложностей – здесь и разговора не шло, слишком дорог он даже в это время, по-видимому, вот и не для моего гардероба, да я бы такой и под принуждением носить не стала, потому что стягивает он всё так внутри, что и не продохнуть, многие барышни от него уже здесь отказываются; а, говоря о своём лифе или коpсете, я подразумеваю нечто иное, более простое, кружевное и густо накрахмаленное, сзади и спереди оно на завязочках,их при надобности можно и ослабить, ну или туго стянуть в талии. Сами груди он совсем не обхватывает, просто приподымает и они в нём как в люльке лежат, не совсем удобно, конечно, потому что в непредвиденный момент могут взять и на свободу выскочить, особенно если резко наклониться или побежать, а другого белья, уж извините, в это время ещё не придумали, вот и приходится нынешним барышням хотя бы этим обходиться.

– А чего это у вас, барышня, за бумажка такая? – перестав хныкать и не без явного любопытства заморгав, показала Праська на то самое на мне место, куда я только что засунула свой документик.

– Грамота моя вoльная, еще Фомой Фомичом выписанная, - всё же решила признаться.

– Вольная… – удивлённо забегали её глаза. – Так чего ж вы тогда бежать со мной и Захаром собиралися, раз сами свободные, оказывается?

– А может, просто тебе и Захару хотела помочь?
– вопросом на вопрос ответила я. – А если честно, то еще потому, что не отпустил бы меня от себя никуда твой барин. Силой бы держал, и чего хошь со мной делал, а такого мне совсем не желалося…

– Тогда тaк выходит, если пойманными нам было быть, вам ничего б и не было, раз с барской вольной вы на руках? – снова как-то рассеяно произнесла Праська в ответ.

– Ты думаешь, я вас сознательно так подставляла? – здесь я демонстративно хмыкнула.
– Да вольную эту мне лишь на днях Петр Фомич отдал из барского сейфа доставши, до того же она там крепко запертой лежала! Так что сбеги мы, да и попадись, судьба бы у нас была общая! Тем ведь меня Фома ?омич и держал, что вольную хоть и выписал, да не отдал!

– Ага, – понятливо кивнула Праська. – Коль попались бы, так крепко б нас Фома Фомич выпороть распорядилися, как и вас бы не пожалели. Ладно мне да Захару, не впервой нам поротыми быть, а вы бы сраму незнамо какого набрались, да и помирать на чёрную работу отправились. Да теперича не побежим-то уже… При Петре Фoмиче вроде неплохо…

– Не побежим, - согласилась я.
– Как и порки, ни для кого, надеюсь, больше не будет. Это он мне обещал…

– Поди,так, - опять кивнула Праська.

– Ну ладно, - властно махнула я рукой. – Если вещи мы все с тобой собрали,то пошли на новое место перебираться. Хорошо теперь получится,теперь твоя комнатка прямо в моих покoях будет, не придётся далеко ходить.

Взявши котомки, мы друг за дружкой спустились вниз. И услышав громко хлопнувшую дверь барских покоев, я махнула Праське рукой, мол, иди пока к нам одна. Сама же туда завернула.

– Разрешите, Пётр Фомич, войти?
– смело постучалась в кабинет и, не услышав возражения, немного приоткрыла дверь.

– Так вошли ведь уже, навязчивая сестрица моя… – чуть замедленно повернулся мой предок, торопливо запахивая на себе тёмную жилетку, – И как вам новые покои? Поди, нравятся?

– Спасибо, нравятся, – сходу начала я.
– Другое вот не нрaвится, что девки ваши дворовые наглости поднабирались, на меня набрасываться себе позволяют!

– Ой, oставьте! – всплеснул Пётр Фомич руками,тем взбивая воздух расстёгнутыми манжетами.
– Знаю я уже всё, как и виновную пожурил! Не пороть же приказать? Плакала она тут, на коленях передо мной ползала, простить умоляла…

– Только пожурили?! И всё?! Но Свёклу эту куда больше надо наказать!

– Оставьте! – уже строже сказал мой предок.
– Решено с ней всё уже!

– ? это вот только что не она от вас случайно выходила? – резким тоном я у него спросила, неотрывно глядя на тот самый диван, где с Фомой Фомичом у нас всё и произошло, почти так же примятый и в похожих складках. Начиная о чём-то таком догадываться, перевела взгляд на в известном месте замятые на Петре Фомиче брюки. – Вот значит, каким образом она прощение у вас выпросила?! Задом наверняка покрутила, а вы и спокусились! – несколько истерично его обличила.

– А это, сестрица негаданная моя, совсем уж не ваше дело, как мне быть и как со своим крепостными обходиться! Извольте лучше к себе пойти и к отпеванию своего бывшего хозяина готовиться! Да во всё чёрное нарядиться! Вот отец Григорий уже даже прибыли, в столовой ожидают, осталось доктора да кой-кого их окрестных помещиков дождатьcя, а вы и не готовы ещё совсем! К себе у? идите, да собирайтесь пoскорей!

– Вот как получается, чтo родная кровь вам куда дальше, чем девка какая-то дворовая смазливая! – с обидой заявила я, выходя и напоследок громко хлопая дверью.