– Ладненько, не горюй уже, пойдём ещё чая с травами выпьем, успокоют травы тебя, горящую душу зальют, – задувши огарок, сказавшая это незнакомка со скрипом тяжело поднялась с лавки. Хлоп?ула закрываемая ею оконная створка.

– Так и знала, что она такая злобная и завистливая… – как всё стихло, шепнула мне Праська.

– И о ком это ты говоришь? – с каким-то суеверным страхом спросила я.
– О Свёкле или о той, другой, с кем она говорила?

– Да ?е знаю я ту другую, из деревни к нам на поминки, видать,и заявилася, есть там у Свёклы тётка,только не видали её здеся никогда.

– Ну да ладно, – соглашаясь, с тяжёлым вздохом отозвалась я. – Пойдём уже, а то ещё заметит кто, что сидим здесь и под окнами подслушиваем, стыдно и неудобно стaнет…

– Ага, - сейчас скрытая в темноте, похоже, кивнула мне Праська.

В эту ночь я почти не спала, много ворочалась, переживала о будущем. Сразу знала ведь,что не получится у меня в этом доме жить, вот завтра же соберусь и навсегда в лечебницу к доктору перееду! С такой мыслью я и забылась.

* * *

– Варвара Николаевна, – с раннего утра трясла меня за плечо Праська. – Пётр Фомич вас разбудить велели! Срочно у себя в кабинете дожидаются!

– Чего? – с превеликим трудом оторвала я от подушки голову.
– Хорошо, встаю… А ты полей мне на руки,то хотя бы умоюсь, - показала ей на стоящий рядом в тазике кувшин.

Второпях смочивши лицо, накинув только халат и на босу ногу обувшись в тапочки, благо, что покои барские теперь совсем рядышком, просыпаясь на ходу и еще покачиваясь, я такой вот растрёпой и ворвалась в барский кабинет.

– Собирайтесь сестрица моя ненаглядная, – тоже будучи еще в халате и совсем не причёсанным, повернулся ко мне в кресле Пётр Фомич. – Нынче пораньше в губернию отправимся, дела у меня там неотложные давно образовались, как и вольную вашу оформлять станем, да паспорт у полицмейстера выписывать!

– Дела это, в том смысле, что карточные долги раздать?
– почему-то сразу догадалась я.

– Ох, сестрица! – сердито замахал ручонками он.
– Сколько разков уж вам говорено было, что не вашего дамского ума мои дела! Всё ваше же куда проще, вот к примеру не забыть, что по усопшему еще траур у нас, так что в чёрном по-прежнему быть придётся! Времени час вам на сборы определяю. Успеете, поди?!

– Хорошо, - немножко злясь, чуть склонила я голову. Вот придётся снова в чужое платье одеваться!

Выехали мы всё же позже,и не по моей задержке, а потому что Фёдор не успел запрячь лошадей.

– Вот балда! – с полдороги ругался Пётр Фомич. – Затемно вернуться не успеем!

Я же, кутаясь в тёплую накидку, молча всматривалась в окрестности. Давно ведь никуда не выбиралась,и изрядно соскучилась уже даже и по таким выездам, как и по какой-то бескрайней нашей

природе. Здесь она ещё другая, словно девственная, почти незнакомая, куда и не кинь взгляд – то нехoженый лес, то дикая степь от деревни до деревни, как классик бы сказал: незнамо сколько и вёрст, и ни дымка, ни домика. Зато настоящая золотая пора в самом начале осени!

– Брр! – ?трывая меня от дум, придержал Фёдор коней у опущенного шлагбаума.

– Грамота дорожная какая есть! – донесся жандармский оклик из полосатой будки.

– Помещик я Благородский, Пётр Фомич Куликов! В Губернию мы направляемся! Лакей со мной да барышня, Варвара Николаевна, сестрою мне приходится! Все бумаги у нас честь по чести выправлены, как и сегодня же и вернуться мы собираемся,так что пропусти, служивый!

Чуть склонившись и по возможности заглядывая в будку, заметила я кутающегося в серую шинель молодого солдатика, да стоящее рядом с ним длинное ружьём.

– Проезжайте! – дёрнул он за верёвку, позволяя острому концу шлагбаума поползти вверх.

– Эй! Погодите! – раздалось вдруг со стороны.
– Возьмите уж сударь на козлы до казармы, недалече, в самом предместье она, а то замёрзну я тут казённую подводу дожидаючи! – Вышел из-за будки другой солдатик, судя по нашивкам чином постарше.
– А я уж и поохраняю вас в пути.

– Ну залазь, - милостиво разрешил Пётр Фомич.

– Новая-то застава, - хлестнув коней, подал с козликов голос Фёдор.
– Видать, совcем не даёт житья разбойный атаман?

– Да на этой дороге обычно не балует, днём уж тем паче, а ночью где-то рядышком и поозорничать может, – отвечал наш солдатик. – Вы уж не тревожьтесь, со мною точно не тронет.

– ?сть значит на дорогах разбойный люд?
– с возникшим холодком в груди, поинтересовалась я у него, механически нащупывая припрятанный под юбкой пистолетик. Нет, не забыла его, не потеряла, всё на месте!

– Балует уж, барышня, – не повoрачивая головы, отвечал наш попутчик. – Так что вы уж поспешите, чтоб успеть до ночи возвернуться.