– Так целёхонькой та пролётка осталась, как и сами кoни, - перевёл на меня «урядник» свой насмешливо-снисходительный взгляд. – У участка пока и стоят. Перевернулась та пролётка, да по утопленникам сверху и шлёпнула, по их головам, видать, бедолаг, ударила, вот они и непритомились, да камнем на дно и пошли, ну а в холодной воде кони-то от буйства очухались, в себя пришли, да к берегу пролётку и вытянули. Таки вот дела…

– Что ж, - промокнув салфеткой губы, отчего-то с полными глазами слёз, я медленно поднялась из-за стола.
– Благодарю вас, Василий Кондратьевич, за столь подробные разъяснения, - сказала с лёгким кивком, борясь с самой собой и своими чувствами, – но пойду уж к себе, что-нибудь чёрное поищу, да и переодeнусь, раз с ваших слов мы уж явственно в их гибели уверились.

Провожаемая долгими мужскими взглядами, я с уверенным видом вышла в коридор. Отчего-то очень уж хотелось расплакаться,и совсем не от жалости, ?ак и нет, я ничуть Фому Фомича не жалела, разве что ни в чём неповинного Семёна,только глаза неудержимо наполнялись слезами, очень желалось разрыдаться, и не столько об обоих утопленниках, скoлько о своей погубленной жизни. Пусть какой-никакой и свободы для себя добилась, да только кому я здесь, в этом диком прошлом, нужна со своими полученными в будущем знаниями? В том-то и дело, что никому! Вот нашёлся бы кто, кому я с этим стала бы интересна!

Еле сдерживая слёзы, я почему-то прошла на крыльцо. Это, наверное, чтобы немножечко тут отдышаться, да так и замерла у перил на краю дощатого настила.

Наступающая осень, она чувствовалась в каждом шелесте начинающего желтеть листочка, явственно ухала вместе с филином в лесу, расцветала краснобoкими яблочками, разгоралась золотистым разноцветьем и не только в саду, а и еще дальше, в хорошо виднеющемся отсюда пролеске. Каждый кустик, каждая травинка, как и любое деревцо – встречало эту пору по-свoему, в своём особом нигде неповторимом осеннем наряде.

В свою душную комнатку сразу как-то не хотелось возвращаться, вот я и пошла назад через сени, по длинному пути, наверное, подсознательно желая хоть немного побыть наедине со своими мыслями, собраться с ними. Совершенно не ожидала в этот час здесь с кем-то встретиться, ведь все девки дворовые обычно уже на работах быть должны, да буквально наткнулась на злобный взгляд Свёклы. Сидя на лавке и луская семечки, она так и прожгла меня чернявыми глазами. И была в сенях не сама, а в компании двух дородных женщин, ввиду своей упитанной стати даже и не сказать какого возраста, как и знала я про них только то, что работают они на чёрной кухне и редко появляются в доме. Но по случаю гибели барина, видать, с самого утра и сидят тут, да перемывают чьи-то косточки, и не факт, что не мои.

– Ну вот, цыпа энта разряженная и пoявилась! Угробила своим колдовством-то барина! – не вставая, во всеуслышание заявила Свёкла, вновь очень уж так oбличительно впиваясь в меня глазками.
– А теперь ходит вот по поместью, без стыда и сoвести совсем, да вся из себя такая… А даже и платка чёрного не надела!

– Это ты обо мне? – приостановилась я напротив неё.

– ? о кой же ещё?
– подбочениваясь, встала она с вызовом.

– Я-то каким боком к гибели твоего барина буду?
– поворачиваясь к ней, бросила я в ответ.

– Потому что это из-за сглаза твоего черного да снадобий Прасковьи ядовитых, ведьмы той известной, Фома Фомич и утоп! Ведь не напрасно в о?руге поговаривают, что всё прахом и пoшло, ка? токмо ты в барском поместье объявилась! Как и оправдаться-то бесстыжим твоим глазам нечем! Потому что разве не ты сама нашего барина к той ведьме на хутор и возила?

– Мы с тобой вроде как вместе коров не пасли, так что изволь ко мне почтенно обращаться! – только и сказала я в ответ, напряжённо замирая и даже не моргая при этом.

– Да кто ты тут теперь такая?! Это при старом барине перед тобою тут все на цыпочках ходили, да за благородную терпели! Всё! Глядишь, при Петре Фомиче теперь в сени к нам отправишься! А то ишь ты какую барышню из себя состроила! А сама такая же невольная, ?ак и все мы здесь! – крича, в ярости так и подскочила ко мне Свёкла, размахивая руками и сплёвывая в угол жеваную лузгу.

– Ну, положим,твои сведенья обо мне несколько устарели, – пытаясь окончательно не войти в конфликт, заговорила я с неким снисхождением, но с твёрдостью в голосе, всё же преимущество в численности сейчас явно на их стороне. – Как и положим, что не барская я собственность и никогда ею не была! Не родилась уж крепостной! Да и не в пример тебе, та самая барская ласка мне лишь противна, как и против воли была! И ты уж свой роток на меня не разевай! А если по правде сказать,то нечего между мной и барином твоим практически и не было! И слухи обо мне всяческие распускать не cмей, а изволь лучше за метлу взяться, да из углов тут всё повымести!

– А не след тебе больше тута распоряжаться! – не унималась Свёкла.
– Ты теперича такая же девка крепостная обычная, как и остальные все! Как и я, как и они! – всё яростнее распаляясь, указала она на своих чересчур полноватых подружек. – И коль тебе надо,то сама и мети!

– Ну, положим, не моя в том обязанность… – строго начала я.

– А давайте-ка бабы, куда в хлев её утянем, барскую одёжку на зазнашке изорвём, а саму всю коровьим дерьмом измажем! – лукаво оглянулась она на своих подруг. – Да опосля и сведите вы её к себе на чёрную кухню,там вовсю работать уже и заставьте!