– Счась уйдём, барышня,когда оно ровнее то пойдёт! – выкрикнул Федор, обернувшись и будто читая мои мысли.
– Им же станет яр!

Надо признать, так оно и вышло! Вывернув, мы покатили по ровной дорожке. Преследователи же мешкали, попавши в глубокий овраг; и будто на бегах под свист публики, наша двойка смело вырвалась вперёд,только я понимала: всё это ненадолго, потому что яр уже закончился плавным подъёмом, и за ним нас неминуемо нагонят.

Вот и очередной поворот... По приметнoй осине я со страху как-то сразу вспомнила это место, впеpеди должен быть шлагбаум да та самая будка часового.

– Разбойники. Разбойники! Подымай свою рогатку. Подымай! – сходу в три голоса кричали мы ему.

Похоже, он всё правильно понял,торопливо задрал шлагбаум кверху, выскочил из будки и присел на кoлено, медленно поднял в сторону наших преследователей длинное ружьё. Скоро раздавшийся выстрел окутал его пороховым дымком. Мы на всём ходу проскочили мимо, солдатик же укрылся за бревенчатой загородкой и грозно ощетинился штыком,только особо на него не отвлeкаясь, так и следуя за нами, разбойники обскакали заставу стороной.

Я не заметила, откуда он выскочил, кажется,из какогo-то куста, поравнялся с нашей упряжкой и ловко впрыгнул в коляску. Признаться, поначалу очень уж испугалась! Даже ничего лучшего не нашла, как к Петру Фомичу потеснее прижаться,тем самым мешая ему оттолкнуть его тростью, но сразу же облегчённо и выдохнула, узнавши того самого «сержантика»,которого мы сегодня до губернского предместья подвозили.

– Вы! – откровенно обрадовавшись, несколько удивлённо захлопала на него глазками.
– Как же вы вовремя появились,товарищ сержант! – даже не знаю, почему так сказала.

– Василий я, простой унтер! – он с каким-то ехидством мне бросил.
– Как и к мужицкому обращению больше привычен,да и на «товарищ» от столь уж пригожей барышни грех забижаться. Что ж вы в обратный путь под закат-то отправились? Я ведь предупреждал, что вельмо опасно будет… – это им было сказано уже Петру Фомичу скорее.

– Да вышло оно неудачно как-то так… – неуклюже оправдался мой предок, тоже пристально на него глядя.

– Позвольте уж на передок сесть, - так говоря, перебрался Василий к Фёдору на облучок. – Догонят они нас! – с уверенным видом повернулся к Петру Фомичу. – Туда сворачивать надо, - убедительно показал направо.
– Там дорога по-над оврагом пойдёт, не доберутся они покуда до нас , а потома, глядишь, Бог даст и оторвёмся!

– Поворачивай! – согласившись с ним, приказал Пётр Фомич ?ёдору.

Я поочерёдно глянула на Петра Фомича и Фёдора. Известно ли кому-то кроме этого унтера, куда ведёт наша новая дорога? Похоже, нет. Но, по правде сказать, от преследователей

мы изрядно оторвались, часто оглядываясь, я теперь даже и не видела их.

– Сюда сворачивай! – Василий уже сам указывал Фёдору.

Какое-то время мы тряслись по старой, сейчас чуть просматриваемой сквозь седую траву тропе, когда-то явно проезжей, ныне же размытой дождями и в больших колдобинах.

– Туда давай! – уж не спрашивая у нас,теперь в качестве главного, показал унтер Фёдору в сторону покосившейся избы с таким же косым забором и парой подгнивших сараев.
– Лошадей с

коляской в хлев загоняй. Уж барин простите за самоволие,да отсидимся мы тут малёхо,до рассвета подождём, когда уж жандармский разъезд будет. К часу тому те людишки лихие восвояси и уйдут , а ежели сейчас дальше поедем, так найдут они нас, там ведь вся степь открыта… Видно всё, ну прям как у барыш?и вашей в месте сбившегося декольте!

– Варвара Николаевна, сестра это моя, – почему-то представил меня Пётр Фомич.
– А с чего вы уж Василий взяли, чтo не погонят нас здешние хозяева, как и не злодеи они какие нехорошие?

– Так дом этот уж пару годков как позабыт-позаброшен, со старости померла-то последняя евоная хозяйка, да так и не поселился здеся никто.

– И почему же? – на автомате поинтересовалась я, поправляясь и плотнее запахивая накидку, в волнении как-то и не заметила, что она раскрылась , а там платье на мне сбилось,частично перекрутилось,да то,для мужиков интересное, чуть ли не выпрыгнуло из лифа.

– Ведьмой говорят была… – так запросто сказал Василий,и не знаю отчего, но всё похолодело у меня внутри,то ли от того, как он на меня сейчас смотрел, то ли от слова ведьма.

Не распрягая, пролётку с лошадьми Фёдор с Василием закрыли в сарае, на следы пoдсыпали прелого сена, а ворота покрепче подпёрли колом.

– Вы, господские,извольте покуда в дом пройти, оглядитесь,чего там и как, - довольно таки вежливо сказал нам наш солдатик,только по устало сложившимся в уголках его губ презрительным морщинкам, у меня как-то создалось,что к слову «господские», в его речи очень так напрашивается приставочка – никчёмы.