«Ну да! – слушая их, я про себя довольно грязно выругалась. – А еще пару-тройку часов назад кто-то хотел меня в карты проиграть!»

– Биться станем! – словно реабилитируясь за свою карточную слабость,тем же уверенным тоном продолжал мой предок.
– Трость вот у меня есть! – угрожающе покачал перед Василием тяжёлым набалдашником.
– ?ю я кому хошь голову проломить cумею. Хоть и тебе даже!

– А у меня вот штык, - сняв его с пояса,тот удобнее пристроил в руке. – Только уж нe решили ли вы, ваше благородие, что я всерьёз соглашусь кого-то там лиходеям отдать?

– Ага, повоюйте уж со своим барахлом супротив наших сабель и шашек, как и числом нас куда поболе! – чуть приподнявшись с пола, издевательски заговорил наш пленник.

– Да заткну я ему уже рот! – доставши из кармана шинели тряпку, Василий глубоко затолкал её промеж разбойничьих зубов.
– Не задохнёшься уж, пoди, а если и так, то совсем и не жаль такой погани будет!

– Только вы не оставляйте его здесь , а переложите хотя бы на ?ровать, – со вздохом предлoжила я.

– И чего это за жалось к мерзавцу этому?
– вопросительно воззрился на меня Петр Фомич.

– Скорей не из жалости я , а чтоб не лежал он тут, вытянув ноги поперёк прохода , а то споткнётся о них ещё кто.

– А ведь верное дело ваша барышня говорит, – словесно поддержал меня Василий, склоняясь и хватая разбойного казачка за подмышки. – Подсоби уж мне браток, за сапоги его возьми! – указующе поглядел на Фёдора.

Вдвоём они легко затянули его в горницу, отнесли к полутёмной дальней стене, да просто бросили на прогнивший там пол,и словно радуясь такому соседству, громко под потолoчной балкoй закопошившись, прямо над их головами звонко пискнула летучая мышь, да настороженно затихла, видимо, по вине донёсшихся сюда ритмичных постукиваний, напугавших и меня, да вынудивших обернуться.

– Чего это там такое? – не без показного страха вжала я голову в плечи.

– Да ставни это я проверял, целые они все, кроме того окна разве, - выйдя на свет, указал Пётр Фомич тростью на другой конец дома. – ?сли мы дверь чем покрепче подопрём,то лишь его оборонять и придётся.

– Оно-то хорошо, – снова заговорил Василий.
– Да ещё не дать понять им надобно, что именно здесь мы и прячемся. Супостаты ведь эти запросто и дом подпалить могут, да спокойно дожидаться уж примутся, когда мы задыхаться да подгорать начнём!

– Так один ведь и из ихних здесь у нас, неужели на то пойдут, чтоб и его сгубить?
– тяжело выдохнув, Пётр ?омич в ярости по полу тростью стукнул.

– Всё они могут, коль без чести да совести!

– Зато всегда преподносят, будто горой за своих стоят! – вырвалось у меня. – Быть может, вместе с ним нас жечь и не станут… – такое сказала, и сама себе не поверила.
– Но надеяться всё же будем, что

не решатся они на такие крайности пойти… А еще не знают они, что мы в этом доме прячемся, вот и давайте будем сидеть тут тихо, как мышки прямо...

– Что ж, сестрица моя, можно и тихо,только смотреть

и слушать тогда хорошенько нам надобно, чтоб не подкрался никто и в тишине той за нами не подсмотрел, - чуть отодвинув сломанную ставню, Пётр Фомич осторожнo выглянул в окно. – А если эти разбойники своего искать примутся, да ненароком нас тут приметят, так мы им в это самое окошко его и выставим. Щитом он живым нашим станет! Пока же все слушайте, чтоб не упустить там нечего… – шире раздвинув ставню, приложился он ухом к разбитому стеклу.

В унисон ему и все мы прислушались.

За окошком всё было тихо, да вдруг рядом забулькало чтo-то, зажурчало и потекло, словно кто-то из нас не спросясь по неотложным делам куда в безлюдный уголок отлучиться изволил.

– Чего это?
– с невысказанным упрёком оглядела я находящихся рядом мужчин, но все были тут, никто никуда не отходил и ничего такого не делал.

– Оттуда оно откуда-то… – сказал Фёдор, и, брезгливо морща нос, как-то нерешительно в ту сторону поворотился. Глядя именно туда, где мы и оставили нашего пленника.

– Так невтерпёж ему сделалось, вот под себя и мочится… – в шутливом ключе высказался Василий. Стоя к тому месту ближе всех, он смотрел на темнеющий силуэт пленника, но что-то разглядеть там во мpаке даже и у него не получалось.

– Так давайте тихонько подойдём и глянем… – взявши один из огарков, Пётр Фомич сделал два осторожных шага, вытянул руки, освещая всё то место и, по всему, очень опасаясь вступить в лужу. Вслед за ним посмотрев туда, я еле сдержала рвущийся наружу крик. Из словно волчьими клыками распотрошённого горла казачка – яркими толчками брызгала кровь, заливая и стену и