Тут в кабинет кто–то вежливо постучал.

– Что там?! – недовольно спросил Фома Фомич.

– Доктор приехать изволили, - приоткрыв дверь, сказал в щёлочку Степан.

– Так веди его сюда!

– Слушаюсь, барин, – уходя, он снова плотно прихлопнул дверь.

– Я уж пойду тогда, - с прощальной улыбкой поднялась со стула.

– О нет, Варвара Николаевна, задержитесь! – остановил меня мой барин. – Ваше чудодейственное присутствие уж никак нам не помеха!

– Ну как знаете, – покорно выдохнула я, для себя отмечая, что в присутствии Фомы Фомича почему–то начинаю ощущать некую неловкость, оттого и стараюсь реже встречаться с ним глазами. Мне казалось, что узнав о моём согласии пойти к барину в содержанки, все как на настоящую падшую женщину примутся на меня смотреть . ?отя , если вдуматься,то ничего ведь не изменилось, здесь и без того давно считают, что

у барина я в любовницах хожу, раз уж он самолично меня откуда-то привёз. Пусть уж теперь точная определённость в моём положении и будет!

– Ну это просто чудо, что вы так быстро на поправку пошли! – обрывая ход моих мыслей, сразу с порога заговорил доктор.
– Доброго денька вам, Варвара Николаевна, – мне легонько кланяясь, снял он свой котелок, и, бросивши в него перчатки, положил на сейчас холодный камин.

– Это чудо, что барин вообще выжить смогли, - так сказавши, я лёгким кивком ответила на приветствие, и встала, освобождая единственный стул, что рядом с Фомой Фомичом был.

– Я уж послушаю, – поставив на него саквояж, доктор вытянул всё ту же блестящую медную трубочку. – Вы уж тихонечко дышите, склонился над своим пациентом.

Я же, за неимением другого места поближе, полуприсела на краешек письменного стола, вытянула ноги и расправила скомкавшуюся юбку, от нечего делать взяла лежащий там блокнот, не открывая, лишь покрутила в руках и переложила поближе к перу и чернильнице. Дальше же заинтересовалась серебряным колокольчиком для вызова прислуги, но, боясь лишний раз в него звякнуть, в руки брать не стала.

– Замечательно, - оторвав своё ухо от слуховой трубки, уж слишком громко воскликнул доктор.
– Перевязки делаете? – обернулся на меня и слегка закашлялся, видимо, я в его понятии чересчур уж вызывающе сидела.

– Завтра перевязка у нас и будет, – вслух сказала ему, про себя же с издёвкой подумала, что вот и поиграем с барином в небольшой бдсмчик, наверняка там хорошенько так присохло всё...

– Тогда всё прекрасно, - с уверенностью констатировал доктор.

– Вы бинты и лекарства какие–то принесли? – в ответ с неким вызовом спросила я у него.

– И бинты,и микстуру и снадобье для промывки раны, всё принёс, - сообщил он, наверно по привычке презабавно покачивая в такт своих слов головой.

– Тогда всё на камине оставьтe, - с улыбкой это сказав, я устало переминулась с ноги на ногу, и, глядя на меня, доктор вдруг перестал раскачиваться,и чуть слышно проглотил скопившуюся во рту слюну.

– Варвара Николаевна, – окликнул меня ?ома Фомич.
– Вот ключики возьмите, – протянул мне небольшую связку, - откройте секретер и дайте уж доктору десять рубчиков.

Надо признать, содержимое его сейфа меня очень и давненько так интересовало. Kонечно же, даже и в мыслях не было чего-то оттуда взять, просто любопытство донимало. Поэтому, протянувши руку, я без зазрения совести взяла ключи, перебралась на другую стoрону стола и отпёрла ящик, а за ним и сейф. Вот сло?енные стопочкой бан?овские билеты, какой-то дневник, несколько писем и бумаг, а заодно и моя вольная. Ну чтo же, теперь хоть знать буду, в каком месте oна лежит!

Взявши одну красненькую банкноту, я заперла стол, и вручила её доктору.

– Выздоравливайте, - сразу принялся откланиваться он. Сейчас я была куда ближе него к камину,и, дотянувшись до лежащей на нём шляпы и трости, передала всё ему. Не знаю, мне ещё никогда не целовали ручку, но, прощаясь, чуть придержав мои пальцы, доктор неожиданно ткнулся в неё влажными губами. Пoнимая, что в это время оно так принято, я всё равно растерялась, немножечко резко убрала руку и посмотрела на Фому Фомича, но его это, похоже, совершенно не интересовало.

– Пойду уж к себе, - вслед за доктором тоже собралась уходить.

– Хорошо, отдыхайте, – кивнул мне Фома Фомич.
– Лишь подайте мне ту лежащую на столе книжицу!

– Эту?
– снова подняла я блокнот.

– Да, её, - протянул он за ним руку.

На этом я и вышла из его кабинета. На ужин решила уже не идти, живя без электричества, спать здесь обычно ложились рано, зато вставали чуть ли не с рассветом, вот лучше дольше и посплю.

За день я так устала, как и за все эти прошедшие дни, да еще мне настолько повсюду здешнее бельё натёрло, что желая обрести хоть какой–то покой, под одеяльце улеглась ну совершенно без ничего. Вместо Праськи то у меня пока и нет никого, а лишь она без стука сюда и залетала, очень пользуясь тем обстоятельством, что я особо и не запрещала, ну и не было ни крючка, ни засова на моей двери.