Шрифт:
Ашур сидел ночью на площади у стены обители, читая нараспев напевы, и распростёр ладони: «О Аллах, сохрани мою силу и увеличь её, дабы я поставил её на службу добрых рабов твоих!»
Часть 2. Шамс Ад-Дин
Под нежной сенью справедливости, в уголках забвения скрывается много боли. Сердца расцветают от уверенности и наполняются нектаром тутовых деревьев. Счастье от напевов чувствует тот, кому не знаком их смысл. Но не скроется ли свет? Пока небеса ещё ясны.
Фулла впервые проснулась и не обнаружила спящего рядом Ашура. Её глаза, ещё тяжёлые ото сна, глядели встревоженно, а в груди всё сжалось. Она взмолилась богу о защите от нашёптываний неизвестности и предчувствий, обуревавших любящее сердце. Её сладкий, милый мир побледнел в пустоте. Где этот удивительный молодой человек, доживший до шестидесяти лет? Где этот энергичный силач с до сих пор угольно-чёрными волосами? Неужели им овладел сон, пока он как всегда сидел перед стеной обители?
Она позвала Шамс Ад-Дина, и тот недовольно открыл глаза. Его красивое лицо вопросительно посмотрело на неё, и она сказала:
— Твой отец так и не вернулся после своих ночных бдений.
Когда он наконец понял, о чём она говорит, скинул с себя покрывало и встал — стройный, высокий, — и тревожно пробормотал:
— Что с ним случилось?
Борясь с дурными мыслями, лезущими в голову, она сказала:
— Наверное, его сморил сон…
Его грациозность проявилась в полном блеске, пока она надевал джильбаб: миловидность, увенчанная невинностью ранней юности. Подойдя к двери, он спросил:
— Как ему могут нравиться ночные бдения до самого рассвета осенью?!
В воздухе носился влажный ветерок, ниточки дымки замирали в неизвестности, а в стенах домов разливался поток жизни. Он вскоре встретит своего отца, найдёт его растянувшимся во весь рост и спящим без одеяла. Отругает его — благодаря той вольности в общении, что была между ними.
Он пересёк арку, направляясь к площади перед обителью дервишей. Глаза его глядели перед собой в предвкушении их эпической встречи. Однако там было пусто. Молча и с досадой обвёл он взглядом окрестности: вот площадь, вот обитель, вот древняя стена, но нет никаких следов человека. На этом месте обычно всегда сидел его отец-гигант, но куда же он ушёл?
Он в гневе бросил взгляд на обитель дервишей: вечный свидетель, который никогда не давал показаний. И снова спросил себя: куда же он ушёл?!
Возможно, ответ он найдёт у Гассана или Дахшана — главных помощников Ашура. Однако и те восприняли с удивлением его вопрос и сказали, что он отправился на площадь незадолго до полуночи и пробыл там где-то час-два примерно. Шамс Ад-Дин спросил:
— Не было ли у него с кем-то назначенной встречи?
Однако они отрицали, что им известно что-либо помимо того, о чём уже упоминалось. После некоторых колебаний Шамс Ад-Дин направился к шейху переулка — Махмуду Катаифу с тем же вопросом. Но и он был весьма удивлён подобной новостью, и задумался, после чего сказал:
— Не волнуйся из-за исчезновения льва — значит, у него была на то причина. Он вернётся до утра.
Сила воли Фуллы изменила ей. Она взмолилась:
— Прибегаю к помощи твоей, о Господи, от страхов, что таятся в моём сердце!
Шамс Ад-Дин сидел с помощниками своего отца в кофейне, беседовал и ждал. Они посматривали то на арку, то на вход в переулок, откуда начиналась главная площадь. Осенние облака заволокли небо, серебрясь от скрываемого ими света. Наступил полдень, но от Ашура не было и следа. Мужчины разошлись по разным сторонам на поиски какого-нибудь доказательства или известия об Ашуре. Теперь уже весь переулок знал о случившемся, загоревшись этой новостью, что отвлекла их от работы и заработка.
Известие дошло до знати и торговцев, поразив их. Воздух их наполнился волшебством, словно чудо. Когда их сжимают в тиски и нет никакой надежды на побег, подавленные сердца наполняются верой в чудо. Если бы не страх перед ждущей их вскоре неудачей, они бы опустили занавески и в открытую злорадствовали и радовались бы. Что ещё спасёт их от власти тирана, его вечной юности и железной воли, кроме чуда? Так пусть он отсутствует вечно, пусть будет предана забвению легенда о нём, и всё изменится раз и навсегда!
Дервиш-торговец выпивкой — поспешил к шейху Махмуду Катаифу:
— Куда же он делся?
Шейх язвительно сказал:
— Мне-то откуда знать?
Дервиш покачал своей седой головой и пробормотал:
— Есть ещё просто возможность, которую мы не должны упускать из вида — его внезапная слабость к женщинам.
Шейх Махмуд Катаиф презрительно улыбнулся, но не сделал больше никаких комментариев. Дервиш продолжил:
— Я считал, что он останется здесь лет на сто!
Шейх пробормотал слова из Корана: