— Тебе не обязательно ехать со мной, — заявляю я, глядя на него снизу вверх.

— Ты что, блядь, шутишь? Я не спущу с тебя глаз, пока не посажу в такси, — уверенно отвечает он.

Кажется, что лифт едет целую вечность: Алекс шепчет мне на ухо заверения, а я стою молча, пытаясь смириться с тем, что моя семья настроена против меня.

Звук лифта, сигнализирует о нашем прибытии в вестибюль. Алекс встает передо мной, закрывая меня от взглядов всех, кто может быть рядом. Я сдерживаюсь, пытаясь не допустить мысли, что это может быть наш последний день жизни вместе.

Когда мы выходим из лифта, мое сердце колотится в груди, адреналин бурлит в моей крови. Мы проходим через вестибюль, рука Алекса крепко держит меня за руку, удерживая меня рядом.

— Амелия? — спрашивает Алекс, глядя мне в глаза. — Тебе не обязательно этого делать. Мы можем развернуться и уйти прямо сейчас, если ты не готова.

— Нет. — я качаю головой, во мне вспыхивает решимость. — Я должна узнать правду. Я должна увидеть Винсента своими глазами.

Алекс кивает, когда мы выходим на улицу, делая, возможно, последние вздохи в нашей жизни, пока он ловит такси для меня.

Я сажусь на заднее сиденье, мое сердце колотится от предвкушения и страха. Алекс прислонился к окну, положив руку на стекло.

— Обещай мне, что будешь осторожна, — говорит он, его голос полон беспокойства.

— Буду, — обещаю я, сжимая его ладонь в ответ. Она теплая и такая надежная, и на мгновение я чувствую, как меня охватывает чувство спокойствия.

Он качает головой.

— У меня плохое предчувствие.

— Я люблю тебя, — говорю я, глядя на него.

— Я тоже тебя люблю, — говорит он, когда такси отъезжает от обочины, и я наблюдаю, как Алекс исчезает из поля зрения. Огни города мелькают, пока мы мчимся к поместью моей семьи, и единственным звуком является глухой гул двигателя такси. В голове проносятся мысли о событиях последних нескольких дней и о том, что мой брат может пытаться убить меня. Эта мысль слишком ужасна, чтобы быть правдой, но я не могу игнорировать факты.

Едва я начинаю сомневаться в себе, как такси подъезжает к подъезду нашего здания. Я делаю глубокий вдох, готовясь к тому, что может произойти дальше.

Глава 17

Мое сердце колотится как сумасшедшее, когда я провожу бейджем по табло в лифте и поднимаюсь в дом нашей семьи. Когда я приехала на нужный этаж и обнаружила сидящего на ресепшене Марко, я не сильно этому удивилась. Именно здесь его можно увидеть чаще всего, наблюдающим за гостями моего отца. Я несколько мгновений вглядываюсь в его лицо, пытаясь найти хоть немного информации. Наверняка Марко был бы в курсе, если бы Винсент планировал убить меня. Они выросли вместе, и всегда были не разлей вода.

Но по лицу Марко невозможно было ничего прочесть. Он выглядел даже слегка скучающим, и я почти уверена, что ему вряд ли хватило бы мозгов скрыть подробности тайного заговора, если бы он действительно о нем знал. Я пытаюсь вести себя как обычно, хоть мое сердце и готово выскочить из груди в любой момент.

— Добрый вечер, принцесса, — буркнул Марко в мою сторону.

Он всегда называл меня так, когда мы были еще детьми, но резко перестал, стоило мне пойти в колледж. Я мгновение гадала, был ли скрытый смысл в том, что он назвал меня так именно сейчас, или надо мной все таки взяла верх моя паранойя.

Я тяжело сглатываю, а мое сердце заходится все быстрее, когда слышу сигнал о прибытии лифта за моей спиной. Тени танцуют на мраморном полу, воздух окутывает жуткая тишина. В данный момент я чувствую себя уязвимее, чем когда-либо.

— Амелия! — доносится до меня резкий голос Винсента, заставляя подпрыгнуть от неожиданности. Его статная фигура появляется из тускло освещенного коридора, и я вижу, что его брови нахмурены от беспокойства. — Где ты была?

— Винсент, — на выдохе говорю я, пытаясь взять себя в руки. — Ты меня напугал.

Некоторое время я изучающе смотрю на него, пытаясь найти в его лице и языке тела любой намек на злые намерения, но не вижу ничего, кроме моего брата, которого я знаю всю жизнь и безмерно люблю.

— Извини, — говорит он, и я вижу, что он искренне сожалеет. — Отец пригласил Максима на ужин. Вероятно, он хотел как-то сблизиться с ним, поэтому я остался здесь в гордом одиночестве.

Его брови сходятся на переносице, когда он, наконец, смотрит мне в глаза.

— Что случилось? Ты выглядишь... Обеспокоенной.

Я колеблюсь, прежде чем ответить ему.

— Мы одни? — спрашиваю я, гадая, видит ли он, как я нервничаю в данный момент.

— Да, а что? — отвечает он, и я вижу, насколько его озадачил мой вопрос.

— Мне просто интересно. — говорю я, пожимая плечами.

— Энтони ушел, папа поручил ему какое-то срочное дело, так что остались только я и ты, — поясняет он.

— Не хочешь спарринг? — резко предлагаю я, и мой вопрос удивляет даже меня.

— Прямо сейчас? — спрашивает он недоверчиво, затем прыскает со смеху. — Почему ты хочешь это сделать?