— Да. Спасибо.

— Ты собираешься с ним увидеться?

— Я так не думаю.

Она кивнула.

— Я понимаю.

— Как ты думаешь, я не слишком суров? — спросил я. Наоми была рядом со старшей школы и на протяжении всей болезни моей мамы, так что она знала историю.

Выдохнув, она пожала плечами.

— Я думаю, что у тебя сильно развито чувство правильного и неправильного, и ты всегда знал, по какую сторону линии он находится. Но я также знаю, что отпустить болезненное дерьмо из прошлого гораздо легче, чем держаться за него.

— Да. — Я взвесил ключи в руке, нетерпеливо ожидая отъезда. — Я всё ещё думаю об этом.

— Удачи. И Декс… — Она положила ладонь на моё плечо. — Я знаю, что твой первый инстинкт — закрыться, когда всё становится эмоциональным, но не отгораживайся от Бри. Она беспокоиться о тебе.

Я напрягся, раздражённый, хотя знал, что она права.

— Я знаю. Я поговорю с ней.

* * *

Через двадцать минут я постучал в заднюю дверь Бри. Джастин открыл её, держа Прескотта на плече.

— Теперь ты стучишь?

— Не был уверен, что мне будут рады. — Я потёр челюсть. — В последний раз, когда я был здесь, были, э-э, крики.

Он пожал плечами.

— Семья иногда кричит. Входи.

В их доме вкусно пахло, и что-то в нём напомнило мне о детстве. Я несколько минут играл со своим племянником Питером в гостиной, потом взял Прескотта у Джастина и притянул его к себе. — Привет, приятель. — Он издал булькающий звук и улыбнулся мне.

— Хорошо, ты ему нравишься. — Джастин опустился на диван. — Как насчёт того, чтобы ты поносил его некоторое время? Каждый раз, когда я его кладу, он кричит.

— Я возьму его. — Мне вообще-то нравилось держать младенцев на руках. Они были такими крошечными и в то же время пухленькими, и умещались прямо на изгибе моей руки. И они никогда не говорили гадости.

Я прижал Прескотта к себе и отважился пойти на кухню. Бри, помешивая грибы на плите, посмотрела на меня.

— Мне показалось, что я услышала твой голос. Ты пришёл на ужин?

— Если меня пригласят.

— Конечно, ты приглашён. Я готовлю мамин бефстроган.

— А, так вот что это. — Я глубоко вдохнул. — Ммм. Я не ел бефстроганов много лет.

Она выключила огонь под сковородой и зачерпнула обжаренные грибы в большую синюю кастрюлю.

— Я не очень часто готовлю его, но сегодня была в настроении. В последнее время я много думала о маме.

Прескотт начал суетиться, поэтому я перекинул его на плечо и похлопал по спине.

— Ты снова виделась с отцом?

Она принялась наполнять ещё одну кастрюлю водой.

— Да. Я виделась с ним в прошлое воскресенье. И я увижу его в следующую субботу — через неделю.

— Как он?

Поставив кастрюлю на плиту, она пожала плечами. — Болен. Визиты недолгие. Но в прошлый раз я привозила Джастина и мальчиков.

— Он никогда не упоминал об этом.

— Я просила его не упоминать. — Она включила газ под водой. — Тебя это огорчает.

Я перевёл дыхание. — Извини за это. Я вышел из себя, когда был здесь в последний раз.

— Да, — согласилась она, — но я не должна была провоцировать тебя таким образом. Я знаю, что это щекотливая тема.

— Какая тема? Папа? Или Винни?

— И то, и другое. — Она повернулась ко мне лицом, уперев одну руку в бедро. — Она уехала?

Поглаживая Прескотта по спине, я понюхал его голову — он пах детским шампунем.

— Да.

— Вы, ребята… — Она пыталась найти слово. — Друзья?

— Не совсем. Я извинился за свои слова, но она попросила дать ей время.

Бри кивнула. — Это понятно. Ей, должно быть, было действительно больно.

— Было. — Мой желудок снова опустел. — Но я сказал ей, что то, что я сказал, не было правдой.

— А в чем же правда?

— Правда, вероятно, ближе к тому, что ты сказала.

Она была застигнута врасплох.

— Реально?

— Да.

— Какая часть?

Я поцеловал Прескотта в макушку.

— Вся, полагаю. Что я чувствовал к Винни больше, чем я хотел признать. Что я ненавидел маму за то, что она всё время принимала папу обратно. Что мне не нравится быть уязвимым перед другими людьми.

Моя сестра выглядела ошеломлённой.

— Я никогда не думала, что услышу это от тебя.