В то утро она ретировалась довольно быстро — спешила на работу, да и неловкость испытывала немалую.

Но вечером оказалось, что дары были приняты.

Паша встретил её напряжённый и воодушевлённый одновременно.

Он сказал, что получилось изумительно. Что Майя — случившееся с ним чудо. Что он в жизни бы не подумал, что «такая как она» способна на нечто подобное (и было непонятно, касалось ли это вкусовых качеств пищи или самого факта её приготовления). Потом даже разошёлся до того, что ему определённо нравится болеть раком.

И всё время казалось, что он ждёт чего-то ещё.

Алиса подумала, что навряд ли, даже устройся она поваром в мишленовский ресторан, кто-то когда-то ещё останется в таком же восторге от её стряпни. И чуть не ляпнула, что училась не зря, но вовремя прикусила язык.

— Теперь я просто обязан выкарабкаться, чтобы тоже тебя чем-то угостить! — шепнул Павел, очень нежно гладя её руку.

— Вот это — правильный настрой! — обрадовалась Алиса.

Из-за просьбы бабы Лиды (имя старушки она выяснила впоследствии) Алиса ничего из съёмной квартиры так и не выбросила, а наоборот начала регулярно пополнять запасы провианта. За пару недель она очень поднаторела в поиске товаров с пометкой «18+». Их оказалось в продаже не так уж и мало, если знать места.

Спустя неделю Павлу начали делать химеотерапию. После первых дней казалось, что ничего особо не изменилось. Но вскоре Алиса заметила, что контейнеры, до того едва ли не вылизанные, возвращают ей почти полными. Она начала читать о побочных эффектах и специальном питании, и сильно изменила свой подход к рациону больного.

В Павле поубавилось весёлости. Глаза стали мутными, а взгляд — усталым. Чтобы отвлечь бедолагу от дурных мыслей, Алиса начала проводить у его постели довольно много времени. Она приезжала утром перед работой и вечером после неё.

Паша оказался весьма занимательным собеседником. Алиса ловила себя на том, что уходить от него хочется всё меньше и меньше.

Похоже, она начинала влюбляться.

И это внесло в голову полнейшую смуту.

Алиса привыкла к работе, к отелю, к этому странному миру. Почти научилась уживаться с мегерой. Но она понимала, что распределять комнаты между постояльцами за такую зарплату сможет максимум до конца лета. Работать проституткой не хотелось категорически. Конечно, они с Майей могли попробовать сочинить ей тут прошлое и другую специальность, когда встретятся. Алиса ещё не поняла до конца, в каком из измерений хочет остаться. Хотя начала ловить себя на том, что соскучилась по нормальности. Тем более на то, чтобы вкусить блага богатой жизни здесь совершенно не хватало времени.

Но так или иначе, даже если и тут, то занимать место Майи она не сможет. Она спасёт Пашу от болезни и точно станет кем-то другим: то ли Алисой Мининой в привычном Волгограде, то ли кем-то придуманным — здесь.

Растущая симпатия всё усложняла. И Алиса решительно не понимала, что с этим делать.

Баба Лида вернулась в деревню, забрав сыновние вещи, чтобы не платить за съёмную комнату. Самого Пашу должны были вскоре выписать до конца месяца — из-за перерыва в курсе процедур.

И Алиса даже не поняла толком, как предложила ему пожить в квартире Майи. В особенности не поняла потому, что и сама получила долгожданное позволение вернуться туда.

Алиса больше не считалась ни повинной в нежелании вернуться к приличной работе, ни вступившей в сговор со Славой. Мать Майи имела удовольствие в полной мере прочувствовать все прелести чар колдовского ноутбука.

За минувшие недели мегера пробовала «грамотно составить вакансию» и даже оплатила аккаунты на каких-то специализированных сайтах, «грамотно изучать имеющиеся резюме» (это позволила та же оплата), обзвонить всех знакомых, от друзей до персонала, а потом добралась и до персонала друзей, а потом — до детей персонала друзей и их знакомых. Пробовала напечатать флаеры с зазывным предложением в типографии и нанять кого-то раздавать их около мест скопления молодёжи. Занимательно, что от должности отказался даже сам раздатчик флаеров.

Мегера осерчала. Она ещё не сталкивалась со столь необъяснимо невыполнимыми простейшими задачами. Поиск человека на должность дочери стал её персональным вызовом.

Сама дочь, между тем, радовала. Показатели глюкометра по утрам были стабильными и вернулись в пределы нормы. И вот, после получения в середине лета результата контрольных полных анализов из лаборатории, Алисе было наконец-то дозволено съехать из родительского дома, если она захочет.

Она хотела. Всё очарование особняка портило наличие мегеры, а необходимость мотаться между работой, больницей и двумя домами угнетала, к тому же существенно била по выделенному Майей бюджету, обогащая службу такси. Алиса за всю свою жизнь столько на такси не ездила, как в этот период!

Она планировала съехать в свои выходные, то есть в понедельник двадцать четвёртого июля. Пашу выписывали в среду и оставалось два дня на то, чтобы подготовить жилплощадь. Алиса размышляла над тем, нужно ли покупать раскладушку.

В больнице они не занимались любовью, как минимум, Павел был в не подходящем для этого состоянии. Но несколько раз его благодарные пальцы заползали ей под юбку во время разговоров. Сама Алиса ограничивалась приличными элементами массажа. Павел успел стать ей слишком близок для того, чтобы походя сунуть руку ему в штаны, как тут все спокойно делают.