Почмокав, Грейн с довольным вздохом выпустила сосок, и закрыла глаза. Квинлан обнаружил, что таращится на полную грудь, которая заканчивается розовым соском. Картина возбудила его, а также напомнила о том, что за последние недели в их отношениях не наметилось никакого прогресса. Жемчужно-белая кожа манила к себе, а он еще не дотронулся до нее. Даже ни разу не поцеловал Кетлин за это время! Со всей прямотой — ведь именно прямота превращала его ум в грозное оружие — он признался себе в том, что стоит перед Кетлин в полной боевой готовности, а она же воспринимает его со спокойным безразличием, как брата — нет, как евнуха.

Он привык очаровывать женщин, зажигать в них огонь лишь силой своего слова и доводить до безумия благодаря совершенному владению искусством прикосновения. С тем, что происходит между ним и Кетлин, надо покончить.

Он почти не спал ночью, так как долго писал, причем только для того, чтобы не думать о ней. В результате он закончил одну пьесу и начал следующую. Возможно, возбуждение стимулировало его вдохновение, однако оно, хладнокровно отметил он, лишило его спокойствия и превратило бант (Та часть брюк, панталон, где спереди сходятся брючины) бриджей в бесформенный бугор!

Он всегда получал то, что хотел. И не допустит, чтобы сейчас ему отказали, даже из-за ребенка!

Словно прочитав его мысли, Кетлин устремила на него вопросительный взгляд. Он знал только один способ ответить: он поцеловал ее.

Ее губы были мягкими и влажными, дыхание теплым и сладким. Он закрыл глаза, что делал очень редко, когда целовался. Будучи опытным сердцеедом, он по выражению лица женщины судил, отвечает ли она ему взаимностью и в какой степени возбуждения находится. Но с Кетлин ему было не до оценок — его захлестнул шквал эмоций.

Один поцелуй — и его мужское естество опять напряглось. Один поцелуй — и внизу живота появилась сладкая боль. Один поцелуй — и он готов был овладеть ею прямо здесь, на полу. Не безумное стремление удовлетворить свою похоть, а глубинная сущность его желания заставила его оторваться от нее.

Его охватили странные чувства, когда он поднял голову и утонул в бездонной глубине ее глаз. Он увидел в них желание. Но самое потрясающее заключалось в том, что ее страсть была так же сильна, как и его. В нем вспыхнула настоятельная потребность обнять и защитить ее, уберечь от всех возможных несчастий. Ему захотелось ласкать ее до тех пор, пока все воспоминания о прошлом не сотрутся из ее памяти. А потом он расскажет ей, сколь велика его любовь.

Его взгляд опустился на обнаженную грудь. Рука последовала за взглядом, но ей так и не довелось достичь своей цели: он увидел мужское кольцо, приколотое с изнанки к халату, и сразу узнал печатку барона Лисси.

Сразу сообразив, в чем дело, Кетлин поспешно запахнула халат и бесстрастно произнесла:

— Теперь вам все известно.

— Вы могли бы давно довериться мне. — На этот раз ее молчание не обескуражило Квинлана. — Я бы заверил вас в том, что наличие у вас печатки барона рассматривалось бы его родственниками как доказательство вашего союза. Внешность Грейн подтвердила бы ваше право на часть личного имущества Петтигрю. Ведь, в конце концов, он погиб холостым и не оставил наследника.

Кетлин твердо посмотрела на него.

— Я думала об этом. Сомневаюсь, что они были бы рады видеть беременную любовницу лорда Петтигрю. К тому же я опасалась, что они заберут у меня ребенка, как только он родится. Мне пришлось бы противостоять им в одиночку.

— Знайте, что я всегда буду на вашей стороне. Если желаете, я напишу им от вашего имени. — К своему изумлению, Квинлан увидел в ее глазах проблеск благодарности, и в ответ в нем поднялось то самое чувство, от которого он когда-то отмахивался.

Он собрался еще раз поцеловать ее, но она внезапно встала.

— Теперь я не нуждаюсь в их сострадании. Пожалуйста, подержите Грейн.

Квинлану показалось, что ребенка швырнули ему так же бесцеремонно, как мешок с мукой. В одно мгновение у него в руках появился корчащийся сверток. Он не знал, что с ним делать. Его плоская мужская грудь служила плохой заменой полной груди матери. Он беспомощно посмотрел на Кетлин.

— Я не умею обращаться с младенцами. Никогда не держал их на руках.

Кетлин искоса взглянула на него и принялась застегивать корсаж.

— Не уроните ее. Это все, что от вас требуется.

— В том-то и дело.

Квинлану удалось устроить головку малышки на сгибе локтя, а другую руку подсунуть ей под спинку. Он с радостной улыбкой повернулся к Кетлин, готовый услышать от нее похвалу, однако его ждало разочарование.

Взгляд Кетлин был холоден и насмешлив.

— Думаю, я все же составлю вам компанию. Прошу простить меня, мне нужно одеться.

— А Грейн? — встревожился Квинлан, когда она направилась в гардеробную.