Супруга Чунь каждый день приходила к императрице со свежими докладами, и, так как продолжалось это достаточно долго, во дворце начали ходить разного рода кривотолки.

Хунли заночевал во дворце Чанчунь, а наутро, когда нужно было отправляться ко двору, императрица лично помогала ему с одеянием.

Она повязывала пояс с яшмой вокруг его талии, а он смотрел на прекрасный лик своей любимой супруги, с которой они давали друг другу брачные обеты.

– А знаешь ли ты, – вдруг сказал Хунли, – какие слухи гуляют по дворцу?

Разумеется, слухи были весьма незаурядными, раз привлекли внимание Сына Неба. Императрица же, закончив с поясом, ласково спросила:

– Правда? И какие же слухи?

Хунли поколебался немного, но все же ответил:

– Да поговаривают, что дружба твоя с супругой Чунь уж слишком близкая. Даже за рамки приличествующего выходит.

Императрица прыснула со смеху, а потом и вовсе расхохоталась:

– Государь, и вы поверили в это?

Хунли поразмыслил и тоже не удержался от смеха:

– Если так подумать, и вправду, сущая нелепица! Вот и мы посмеялись.

Императрица приняла из рук евнуха подвеску и привязала ее к поясу Хунли.

– Ваше величество, – мягко продолжила она. – Вам не следует переживать. Я обязательно разыщу клеветника и наведу порядок в гареме.

Хунли на это лишь кивнул.

– Но все же, – сказал он, – ты и о своих людях не должна забывать. Эту твою Вэй Инло нужно хорошенько проучить.

Императрица, услышав недовольный тон императора, беспомощно ответила:

– Государь, вы слишком предвзяты к ней.

Терпение Хунли лопнуло:

– Так и есть! Не желаю с тобой препираться. Такие, как она, способные где угодно смуту навести, мне противны больше всего!

Императрица слабо улыбнулась и извиняющимся тоном произнесла:

– Я все поняла, обязательно прослежу за ней.

Едва Сын Неба отбыл, как во дворец Чанчунь тут же подоспела супруга Чунь с визитом. Инло уже было собралась удалиться из покоев вместе со всеми, но императрица внезапно остановила ее:

– В последние дни по дворцу гуляют кривотолки. Столько подозрений ходит, а мы с супругой Чунь всего лишь беседы ведем. Довольно этого! Инло, ты остаешься здесь!

У всех на лице отразилось удивление, а Минъюй, казалось, позеленела от зависти. Инло же кивнула:

– Разумеется, госпожа.

В покоях остались лишь они втроем. Супруга Чунь смерила Инло оценивающим взглядом, но та послушно стояла в стороне, почтительно склонив голову.

– Инло, – обратилась к ней императрица, – подними голову. Все гадают, что же мы тут такого с супругой Чунь делаем. А тебе интересно?

– Интересно, – не стала скрывать Инло.

Императрица задала следующий вопрос:

– А если между мной и супругой Чунь действительно что-то да есть, что бы ты сделала?

Сердце Инло пропустило удар, но она по-прежнему сохраняла полную невозмутимость.

– На людях буду притворяться, что ничего об этом не знаю, а на деле буду вас защищать, – ответила она.

– Но это считается обманом государя, преступлением! – изумилась императрица. – И даже в этом случае ты будешь защищать меня?

Инло была сама серьезность, она решительно ответила:

– Госпожа, вы учите меня читать и писать, вести себя во дворце. Вторую такую, как вы, во всем мире не сыскать.

Неважно, что или кого вы выбрали, покуда вам нужно, я и жизни своей ради вас не пожалею.

Ее пылкая речь тронула сердца императрицы и супруги Чунь.

– Супруга Чунь, пусть посмотрит.

Та кивнула, выудила из шкафчика принадлежности для прогревания полынью [89] и разложила их перед Инло.

– Это? – удивилась та.

Императрица с легкой тоской в голосе произнесла:

– После того как я произвела на свет второго принца, меня частенько знобит. Этой зимой недуг усилился, стало совсем невыносимо. По ночам я чувствую такую боль в костях, что не могу заснуть, и так потею, что каждый час приходится переодеваться.

– Вот почему, – подхватила разговор супруга Чунь, – ее величество и позвала меня. Чтобы я лечила ее прогреванием. Этот метод лечения запрещен во дворце, вот и пришлось делать все тайно. Не думала, что дойдет до такого…