Императрица кивнула, поставив свою чашку.

– Мне безумно жаль Юнчэна. В столь юном возрасте остаться без матери.

Эрцин чуть поколебалась, но все же решилась спросить:

– Госпожа, если вам жаль его, не лучше ли забрать его к себе?

– На моих плечах забота обо всем гареме, это отнимает много времени, – вздохнула ее величество. – Супруга Сянь благородная и утонченная, справедлива и не знает корысти. Лучше нее и не сыскать приемной матери для Юнчэна. К тому же в ее семье тоже горе, и четвертый принц станет для нее каким-никаким утешением.

– Госпожа, – снова заговорила Эрцин. – Простите за мой длинный язык, но, по моему мнению, дворец Чанчунь уж чересчур немноголюден. Самое время, чтобы его оживил маленький принц. Вы – императрица Великой Цин, вам надлежит родить законного наследника, который смог бы продолжить императорский род.

Императрица побелела от возмущения.

– Эрцин! – воскликнула она. – Что это за речи такие?!

Эрцин рухнула на колени:

– Я знаю, насколько вы великодушны, вы – Мать всей Поднебесной и к чужим детям относитесь как к родным! Но благородная супруга Хуэй тоже не дремлет! Если она окажется проворнее и родит наследника, то это неизбежно пошатнет ваше положение!

Пусть она и говорила с добрыми намерениями, но сами слова звучали резко. Настроение императрицы уже и так было хуже некуда.

– Замолчи! – крикнула она, стукнув кулаком по столу. Она резко втянула воздух и, стиснув зубы, будто от резкой боли, присела.

Ее состояние не укрылось от внимания Эрцин, которая тут же кинулась к своей госпоже:

– Ваше величество?

Этот момент и застала Вэй Инло. Она тут же бросилась к императрице:

– Госпожа, что случилось?

– Лекаря надо позвать… – растерянно пробормотала Эрцин. – Я за лекарем пойду!

Императрица тотчас же вцепилась в Эрцин.

– Все в порядке, – невозмутимо произнесла она. – Нет нужды никого тревожить. Я просто вдруг устала. Отведите меня отдохнуть.

– Но… – попыталась возразить Эрцин.

Ее величество почти до боли стиснула руку служанки.

– Исполняй, что велено, – строго повелела она.

Обе служанки помогли госпоже дойти до кровати.

– Госпожа, вы точно здоровы? – тихонько спросила Инло.

Та кивнула:

– Позовите супругу Чунь. Давно с ней не виделась, захотелось поболтать.

Инло с Эрцин переглянулись.

– Конечно, госпожа!

Вскоре прибыла супруга Чунь. Инло подумала, что ее оставят прислуживать, но Эрцин утянула ее за дверь. Не осталось в покоях и других слуг.

– Как ты думаешь, – шепнула Инло Эрцин, – о чем таком они там беседуют, что даже нам не позволили остаться?

Эрцин тоже была озадачена, но все же возразила:

– Госпожа посчитала, что так нужно. Не стоит задавать вопросы.

– И то верно! – усмехнулась Инло, но сомнения в ее душе только росли.

Всем обитателям дворца было известно, что ее величество нередко удостаивает супругу Чунь личной аудиенции, распуская весь двор.

Во дворце Чусю Чжилань что-то шепнула благородной супруге Хуэй.

– Правда? – удивленно переспросила та.

Чжилань закивала.

– Да они обе странные! – усмехнулась госпожа Хуэй. – Одна круглый год болеет и к императору и носу не сует, а вторая печется о ней, как о младшей сестре. Они же соперницами должны быть.

На лице Чжилань тоже отразилось недоумение:

– Супруга Чунь куда старательнее прислуживает императрице, нежели государю. А та, хоть и слывет снисходительной и великодушной, а супругу Чунь среди остальных явно выделяет. Странно все это.

Благородная супруга Хуэй лениво лузгала семечки.

– Да что такого между двумя женщинами может быть-то? Ну, не может быть, что они… – Тут благородная супруга Хуэй запнулась, ее поразила внезапная догадка: – Верно, в этом мире все возможно. Теперь, если так посмотреть, это очевидно!

– Госпожа, – удивилась Чжилань, – вы хотите сказать, что они…

Благородная супруга Хуэй была вне себя от радости.

– Сами дали мне повод, и грех им не воспользоваться! Чжилань, быстро поди и разнеси вот что… – сказала она, подозвала служанку и шепнула ей кое-что.

Та была явно обескуражена:

– Госпожа, вы это серьезно?

Благородная супруга Хуэй довольно улыбалась:

– Хочешь заработать добрую славу – всю жизнь должен совершать благие поступки. Появись на ней хоть одно мелкое пятнышко – и все старания обернутся прахом! Я тебе вот что скажу, даже полнейшая нелепица может обернуться правдой. Если найдется тот, кто в нее поверит!