Я не следил за своим спутником, полностью сосредоточившись на противнике, оказавшимся вполне достойным бойцом. Мне даже понравилось с ним размениваться ударами и жать его к стене узкого переулка. Пока он вдруг не выхватил огнестрельное оружие и не выстрелил в меня несколько раз.

Лишь отразив все выстрелы, я понял, что сжимаю в руке энергетический меч, которым лихо защитился от каждой из пяти или шести пуль, летящих мне в лицо и шею.

После чего я приставил клинок к шее Петра Фадеевича.

— Палач? — прохрипел тот. — Но мы же вас нейтрализовали.

— Пойдём, — бросил я ему сухо. — Тебя ещё ждёт масса сюрпризов.

С этими словами я втащил его в Лимб, попутно захватив и Воронцова. И только тут почувствовал, что короткая драка далась мне не так уж легко, как казалось. Воздух поступал в лёгкие тяжело и надсадно.

Стоило Окуневу увидеть императора, как он разразился чуть ли не истерическим хохотом. Лишь хлёсткий удар ладонью по щеке смог его немного привести в чувство.

— Я понял, — проговорил он всё с тем же намёком на смех. — Вы решили подсуетиться, да?

— Кто вы? — спросил его император грозным басом. — В смысле подсуетиться?

— Надо же, как натурально, — хихикнул Пётр Фадеевич и глянул на меня исподлобья. — Даже голос сумели подделать.

— Что ты брешешь, пёс? — проговорил монарх, приподнимаясь и нависая над пойманным нами преступником, а затем повернулся ко мне. — Приведи остальных.

Я понял, что мы оставили четверых наших в квартире Окунева. Однако, когда я вернулся, там их уже не было. Они обследовали переулок, в котором мы дали бой остальным телохранителям. Я вышел из Лимба, собрал их вокруг себя и переместил обратно к себе домой.

Тем временем там разговор зашёл вообще в какую-то сюрреалистическую плоскость.

— Давайте сотрудничать, — предлагал Окунев, глядя на императора, и, кажется, явно чего-то недопонимал. — У нас есть стратегические возможности, а у вас такая схожесть с монархом. Мы можем провести вполне официальное отречение от престола в пользу Константина Семёновича.

— Ты меня за кого принимаешь? — спросил монарх, наконец, поняв, что Окунев несёт дичь не просто так, а действительно принял сидящего перед ним императора за кого-то другого.

— За того, кто ты и есть, — очень грубо ответил Пётр Фадеевич. — За мага-иллюзиониста, который принял облик императора. И Воронцова тоже решили сотворить. Но вы просчитались, Владимир Юрьевич никогда бы не смог раскидать моих телохранителей, как детей.

— Вот тут ты заблуждаешься, — проговорил Воронцов, до которого дошло, что происходит. — И насчёт его императорского величества тоже. Он самый что ни на есть настоящий.

— Это исключено, — ответил Окунев. — Мы его и семью, и Воронцова, и Юрьевских отправили туда, откуда не возвращаются.

— Плохо отправили, — прорычал император и выставил вперёд руку ладонью вверх.

— Оттуда нельзя вернуться, это исключено… — затихающим шёпотом говорил Пётр Фадеевич, наблюдая за тем, как над ладонью императора молнии складывались в его фамильный герб. Подделать такое было нельзя, так как задействовались изначальные силы, присущие только императору.

— Теперь рассказывай, — прогрохотал Арсений Глебович, — кто с вами участвует в сговоре?!

А я уже видел, что Окунев действительно понял, что перед ним император. И если раньше он ещё надеялся договориться с неизвестной ему группировкой магов-иллюзионистов, то теперь он точно знал, что его ждёт только смерть. Причём, явно долгая и мучительная.

Поэтому он крепко сжал челюсть. А внутри одного из зубов находился смертельный яд. Ещё секунда, и мы лишимся самого ценного своего свидетеля.

Даже не знаю, как догадался про яд. Эта мысль явилась ко мне словно озарение. Но, потянувшись, я действительно увидел, что внутри одного из зубов вмонтирована капсула с летучим и ужасно ядовитым веществом. Его было достаточно для того, чтобы следующий вдох Окунева стал последним.

Уж не знаю, так ли это, но мне показалось, что я замедлил время. Мне нужно было совсем немного, чтобы воздействовать на активное вещество, вот только Петру Фадеевичу нужно было куда меньше, чтобы расколоть капсулу.

И я ускорился. Поток обычного времени со всеми остальными в нём тёк со своей обычной скоростью. А я как раз успел дотянуться до вещества в капсуле и поменять некоторые элементы. Причём, не на просто безвредные, а на такие, которые немного развяжут изменнику язык.

Сразу же после этого я вернулся в привычный ток времени и увидел, что боевые маги императора тоже догадались, что задумал Окунев. Они ринулись к нему, но всё-таки опоздали. Он раскусил капсулу и чуть ли не с наслаждением вдохнул отравленный, как ему казалось, газ.