— Я же вам объясняю, — абсолютно спокойно, даже не снимая с лица улыбки, проговорил Саториус, — события несутся галопом, ситуация всё время меняется. Только кажется, что ты на коне, как оказывается, что…

— Мне это надоело! — закричал Захерт, не совсем понимая, к чему ведёт подчинённый. — Вон отсюда! И чтобы ноги твоей больше тут не было! Ты уволен!

— Что ж, — делая вид, что поворачивается к двери, проговорил Саториус. — Видят боги, я пытался донести до вас реальное положение дел. Но раз вы отказываетесь… — с этими словами он резко развернулся и бросил в барона что-то незаметно вынутое из кармана.

Я решил принять облик Окунева и в таком виде явиться на тайный совет. На удивление это оказалось даже легче, чем я себе представлял. Ушаков не заподозрил никакого подвоха и принял меня за своего подручного.

Император, Воронцов и Юрьевский тоже должны были прибыть на это совещание, но лишь на вторую его часть под личинами приглашённых высоких гостей.

Благодаря Владимиру Юрьевичу мы достаточно быстро связались со многими аристократами и предупредили их, как о речи Ушакова, так и о том, что последует дальше. Это были исключительно лояльные трону лица, поэтому мы особо ничем и не рисковали.

Среди них был и министр обороны, который тут же пообещал стянуть элитные части быстрого реагирования к загородному дворцу. Одним словом, всё было готово к тому, чтобы задавить попытку мятежа в самом её зачатке.

Сотрудников тайной канцелярии, перешедших на сторону Ушакова, уже потихоньку без лишнего шума и пыли вязали Голицын и его подчинённые.

А я наслаждался тем, что совершенно беспрепятственно находился среди противников и они даже не подозревали, кто скрывается под личиной Окунева и чем закончится сегодняшнее собрание.

Первая часть выявила не только всех предателей и изменников, но и подлую натуру Ушакова, который на самом деле надеялся сесть на трон. Причём, он умудрился всё повернуть так, словно он делает великое одолжение народу России и принимает на себя всю тяжесть власти. Да, такого лютого лицемерия я не встречал никогда.

Веселее проходила вторая часть, где требовалось в том же убедить уже всё высшее общество, которое, казалось, было совсем не готово к подобным новостям. На самом деле многие уже всё знали, благодаря нашим звонкам и быстрым разговорам. Дальше некоторые дома передавали другим, родственным им, и так по цепочке, в которой не было слабых звеньев, так как мы знали их все наперечёт.

И вот настал тот самый миг, когда всё должно было решится. Константин Семёнович произнёс пылкую речь, которая должна была по его расчётам отозваться в каждом сердце. Но что-то пошло не так. Зал замер, а я не удержался и решил подтрунить над начальником тайной канцелярии.

— … Я предлагаю свою кандидатуру на первое время, — закончил вступительное слово Ушаков, и в зале повисла та самая тишина, которую я, да и многие посвящённые боялись нарушить смехом.

— Прошу прощения, — отчаянно пытаясь не хрюкнуть от подавляемого хохота, проговорил я, — но у меня есть другая кандидатура.

Выражение лица Ушакова трудно было описать. Только что оно было божественно одухотворённым, принадлежащим человеку, готовому пожертвовать собою во имя общего дела и взять на себя всю тяжесть власти. И вдруг он стал похож на мелкого хищника, над ухом которого прорычал зверь куда более крупный.

— Что, прости? — спросил он у меня, всё ещё надеясь на то, что ему послышалось. — Что ты сказал?

— Я говорю, что у нас есть законный император и совершенно незачем искать ему замену, — с этими словами я показал рукой на первый ряд, где приглашённые Дашков, Путятин и Троекуров вдруг превратились в императора, Воронцова и Юрьевского. — Полагаю, никто не будет с этим спорить?

Те, кто был нами предупреждён, наконец-то оттаяли и громко зааплодировали. Заговорщики настолько растерялись, что даже не сразу сообразили, что нужно делать.

— Взять их! — приказал Ушаков, показывая на тех, кого ни при каких условиях больше не предполагал встретить в своей жизни. — Это маги-иллюзионисты, пытающиеся проникнуть на трон обманным путём!

Вот только все те, кто был приглашён на вторую часть собрания, не спешили исполнять его распоряжение. Наоборот, они ощетинились боевыми заклинаниями и в мгновение ока скрутили предателей, решивших послушать Ушакова.

Когда Константин Семёнович повернулся ко мне, я уже принял свой обычный облик.

— Ты кто? — прорычал он и запустил в меня предельно сильным заклинанием, нацеленным раздробить мои кости до того, как я успею ответить.

Но он просчитался, потому что я смог блокировать удар, хоть и с определёнными трудностями.

— Тот, кто арестует тебя и приведёт к ответу, — ответил я и поморщился от того, насколько пафосно это прозвучало. — Сдавайся, у тебя нет шансов.

Но Константин Семёнович моим словам не внял. Ему нужно было доказать, что он сильнее, мощнее и боги ещё знают что. Он ударил по мне артефактами с двух рук. Первый вгрызся в мою ментальную защиту, и, должен признать, это был мощный артефакт. Если бы я не готовил себя к подобной атаке, то, возможно, и не выдержал. Даже слои одного или двух дней были бы прорваны этим артефактом.