— В смысле? — Крамер поджал губы и слегка наклонил голову, но по моему виду, кажется, понял, что я имел ввиду. — Ты про трусость?

— Ага, — кивнул я и приобнял друга за плечо. — Если тебя хоть кто-то посмеет упрекнуть в подобном, я первый скажу, что ты не трус. Ты — самый настоящий храбрец, который умеет смотреть страхам в глаза.

— Спасибо, — мне сначала показалось, что он растерялся и даже опустил взгляд, но тут же поднял его и посмотрел мне в глаза. — Это действительно так.

Практически сразу за ним пришли и его друзья.

Мы договорились собраться сегодня, чтобы подготовиться к завтрашнему балу в Кремлёвском Дворце. Не то чтобы это было обязательно. Просто решили, что вместе это будет делать веселей. Наметили сходить в элитное ателье для подгонки костюмов, затем посидеть в каком-нибудь ресторане, после чего можно было придумать ещё что-то.

Только мы расселись на втором этаже, как в дверь снова позвонили. Мне с моего места было прекрасно видно, что происходит внизу. И когда в Арман открыл дверь, я увидел за ней Ирину. «Вот же неугомонная, — подумал я, — видимо, так и не поняла, что не в моём вкусе».

Хотя она нарядилась так, что можно было только поаплодировать. Безупречный вкус и тонкое чувство стиля на этот раз оказались на её стороне, и я подумал, что, возможно, в прошлый раз был слишком строг с ней.

Но тут же ощутил, что от неё вьётся тонкая струйка магии обаяния. Вот оно что! Ах ты, лиса!

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — проговорила она, едва завидев меня и сделала глубокий реверанс. — Рада снова видеть вас.

Ах, вот оно что! Видимо, весть о моём титуловании уже разнеслась по высшему обществу Москвы, и теперь меня ждёт атака незамужних девиц, надеющихся отхватить себе князя. Что ж, будем отбиваться.

— И я рад вас видеть, — ответил я, слегка улыбаясь. — К кому-то из моих друзей пожаловали?

Она резко изменилась в лице, поджала губы, но тут же взяла себя в руки.

— Вообще-то к вам, если вы не возражаете, — она соблазнительно улыбнулась и подошла ко мне ближе, чтобы я уловил флёр её духов. — Вы же не хотите ехать на бал в одиночку, — она уловила мой жест, когда я в недоумении повернулся к Борису и его друзьям, поэтому добавила. — Я имею в виду не друзей, а сопровождающую даму.

Пожав плечами, я пропустил её внутрь. В конце концов, ничего плохого она сотворить не должна была. Главное, чтобы за Ириной не притащился Перлов.

И вот что интересно, в этот раз меня уже заинтересовал её титул, хотя несколькими днями ранее мне на это было абсолютно наплевать. Так вот как меняют людей подобные регалии!

— А, простите… — я старался сдерживать эмоции, чтобы не выдать своего истинного настроения и не засмеяться. — Вы — титулованная дама?

Она сразу напряглась и, кажется, даже слегка покраснела.

— У дамы такое спрашивать невежливо, — попыталась она выкрутиться и обратить всё в шутку. — Это вы, ребята, любите мериться всем, чем не попадя, а мы обычно принимаем титул мужа.

— Ну да, ну да, — усмехнулся я про себя. — Рассказывай мне. Судя по всему, похвастаться-то и нечем.

«И вот на что мне это? — думал я, разглядывая её спину в платье, демонстрирующем вполне себе симпатичные плечи. — Ещё совсем недавно мне было на это плевать, а теперь, особенно после слов императора, я вдруг стал разборчивым».

Кстати, отношение ко мне ребят тоже изменилось. Борис явно испытывал некоторую неловкость, впрочем, она была почти незаметной. Зато куда-то целиком и полностью испарился налёт высокомерия у Ильи Потёмкина. С одной стороны, мне это импонировало, так как я сам стал чувствовать значимость положения, а с другой, понимал, что это только из-за титула и произошло, а не из-за моих личных качеств.

А вот Семён Головин стал откровенно меня стесняться. В моём присутствии он почти не раскрывал рта. Хотя Борис, улучив момент, когда мы остались с ним наедине в курительной комнате, сказал, что Семён вообще не очень разговорчивый. Но зато добрый, отзывчивый и честный.

Я согласился с тем, что это значимые качества для молодого человека. Тем более, я знал, что Головин сам надеялся сделать что-то такое, за что ему пожалуют титул. Вероятно, это было ещё одной причиной, по которой он дистанцировался от меня. Когда на твоих глазах кто-то достигает того, на что рассчитывал ты, причём, за минимальный срок и без, казалось бы, особых усилий, это вызывает некоторое отторжение такого человека.

Потом пришли ещё два студента из академии. Эти оба были графами. Один из них уже знакомый мне Иван Сабуров, который выглядел уже лучше, чем в прошлый раз. Второго звали Слава. Был он чуть меньше Бориса, открытый, улыбчивый с веснушчатым лицом. Но больше всего запоминалась его фамилия — Лось.