Причём, он даже не был нацелен на то, чтобы подчинить меня. Нет, он просто создавался для того, чтобы превратить мозги атакуемого человека в винегрет. Сам маг процентов на девяносто не смог бы пережить это. Но моя пассивная защита, выстраиваемая все последние дни, выдержала. Я только обратил туда внимание, чтобы убедиться в этом, но не дольше, чем на секунду.

Потому что второй артефакт взвихрил вокруг меня воздух и потянул в портал.

— Э, нет, дружок, — проговорил я и мгновенно нырнул в Лимб, сбив на секунду внимание Ушакова, дав ему подумать, что у него всё получилось, но тут же вышел из Лимба позади него, — больше к голодным замкам я не ходок.

Его глаза широко раскрылись, потому что он, наконец, поверил сам в том, что перед ним люди, вернувшиеся из такого места, откуда вернуться просто не могли.

— Этого не может… — он не договорил, потому что я не хотел его слушать.

В зале уже скрутили почти всех приспешников Константина Семёновича. Канцелярские тоже, скорее всего, уже вычистили свои ряды, поэтому лишний раз тянуть время было просто ни к чему.

Я ударил его снизу в челюсть, запоздало вспомнив про капсулу, которая, наверняка, была и у этого в челюсти. Но решил эту проблему ещё до того, как Ушаков приземлился на спину возле трибуны, с которой вещал всего пару минут назад.

Как ни странно, капсула, которая действительно была в челюсти начальника тайной канцелярии, не раскололась. Мой удар пришёлся в другую сторону челюсти. Некоторое время я даже думал, что вырубил Ушакова. Но нет, он оказался крепким орешком.

Приподняв голову, он произнёс голосом, достойным лучших драматических актёров:

— Вам меня не взять!

После чего раскусил капсулу и… начал дико хохотать, катаясь по полу и держась за начавшую синеть челюсть.

— Чего это он? — поинтересовался подошедший император, с презрением глядящий на корчащегося в хохоте бывшего уже начальника тайной канцелярии. — Ты ему анекдот политический рассказал?

— Нет, — хмыкнул я, представив картину, как я Константину Семёновичу рассказываю анекдот, пока вокруг всё его окружение кладут лицом в пол, да так лихо, что практически никто не успел воспользоваться магией. — Просто на этот раз изменил состав вещества чуть иначе, чем в прошлый. Надо было как-то разрядить обстановку.

— А здорово получилось, — улыбаясь, произнёс император, хотя его улыбку искажало сильнейшее силовое поле, которое защищало его от любого воздействия извне. — Убить его было бы слишком просто.

«Душа — вкусно, — отозвался на это живоглот, который уже совсем пришёл в себя. — Особенно человеческая».

«А душа хорошего человека отличается по вкусу от души плохого? — спросил я, но тут же подумал, что наши критерии хорошего и плохого сильно отличаются. — Вообще, есть разница между людьми?»

«Все люди одинаково полезны, — хмыкнул на это Пушок, и я понял, что он шутит. — Вкусные».

Больше эту тему я решил не развивать. Нам предстояло собирать всех предателей и изменников, везти их в специально оборудованные помещения, которые, по словам императора, ещё предстояло найти, так как в империи последнее время преступность сходила на нет.

— Как вы оттуда выбрались?! — сквозь смех выдавил из себя Ушаков, когда его уводили к специальному автобусу. — Как у вас это получилось?

— Не твоё дело, пёс, — произнёс император, давая понять, что Константин Семёнович для него более не тот человек, с которым он захотел бы разговаривать.

А вот мне почему-то хотелось ответить. Всё-таки я многим рисковал из-за этого самого перехода.

— Обычно, — проговорил я, — если есть вход, есть и выход. И если что-то куда-то попало, то это оттуда можно извлечь.

От моих слов Ушаков перестал смеяться.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он. — Я не понимаю.

— Скоро поймёшь, — спокойно ответил я, отворачиваясь от бывшего начальника тайной канцелярии, сейчас он действительно был жалок. — Когда из тебя будут извлекать необходимую информацию.

Тьфу, опять пафос! Ну вот откуда во мне его столько? Хотя ладно, по отношению к этим пусть будет, ничего страшного.

— Послезавтра, — оторвал меня от моих мыслей император, положив руку на плечо, — Весенний Императорский Бал. Раз ты такой умный, отгадай, кто там должен быть обязательно?

— Вы? — с нарочито глупым выражением спросил я и достиг своей цели, монарх широко улыбнулся.

— Это само собой, — хмыкнул он. — А ещё ты. Как я понимаю, дамы сердца у тебя ещё нет, вот и подберём достойную княжну.

— Княжну? — переспросил я с удивлённым выражением лица. — А что графинь рассматривать не будем?

— Ты — князь, мой дорогой, — высказался на это император. — Вот и учись вращаться в своём кругу.

— Но у меня в друзьях и барон есть, — усмехнулся я, давая понять, что принял во внимание слова собеседника, но у меня присутствует и собственное мнение. — И с ним я отношения рвать не намерен. Да и вообще, вдруг повезёт, и я влюблюсь, а она окажется баронессой.