В конце концов, смерти ни Баталову, ни уж тем более Казаринову, я не желал. Если вещь по-настоящему опасная, придумаю как их предупредить. Сломаю «случайно», в конце концов. Но сначала нужно проверить.

Хорошая работа, пусть и простая.

Улыбку я едва удержал, сохраняя спокойное выражение лица. Вещица создавала иллюзию. При помощи ментала получала из головы хозяина некоторые потаенные желания и воплощала их в виде морока. Скажем так, самые неприличные желания…

Много ментальной магии для такого не требовалось, ведь считывалось исключительно одно — вожделение. А вот магии иллюзии было весомо больше, создаваемый артефактом образ был очень реалистичным. Забавная вещь.

Я нахмурился, заметив нечто, чему тут было не место — магию смерти. Причем явно добавленную гораздо позже. При каждом использовании кулон забирал совсем чуть-чуть из отведенного времени.

Ну и мерзость.

Я выдернул нить темной магии и нейтрализовал её магией жизни. Вот так уже лучше. Расплачиваться за безобидные фантазии своей жизнью — это слишком.

— Что-то не так? — Баталов заинтересованно подался вперед, заметив как я напрягся.

— Не ощущаю ничего плохого, — я подобрал неоднозначную формулировку, чтобы менталист не зацепился за мои слова. — Утверждать не могу, но считаю что эта вещь безопасна.

Баталов явно почувствовал, что я что-то делал с артефактом. И уставился своими странными глазами, буквально выворачивая наизнанку мой разум. Это было грубо и я чуть не ударил в ответ темной силой.

Вовремя одумался, дом был напичкан сигнальными артефактами.

Так что я просто представил, как от души разбиваю ему рожу. Всю злость за вторжение в мою голову в это вложил. Вот вам мои намерения, ваше превосходительство.

Роман Степанович покраснел от гнева и вдруг расхохотался. По-настоящему так, до слез. Утер глаза и посмотрел на моё каменное лицо.

— Ну, Александр Лукич, удивили. Вот так, по-кабацки, прямо по морде… Чего я только в чужих головах не повидал, убить хотели не раз, признаюсь. Да так, что кровь в жилах стыла. Но отмутузить, уж простите…

— Это официальные извинения? — не поддержал я его веселого настроения.

Его поступок вызвал во мне такую волну ярости, что успокоить её было нелегко. Я был готов вызвать его на дуэль, настолько он меня разозлил. Служба службой, но такая бесцеремонность непростительна.

— Ваше сиятельство, — Баталов всё понял и по одному моему голосу, и посерьезнел. — Приношу свои извинения за своевольное вторжение в ваш разум. Я не имел на это никакого права. Оправдываться не стану, как и обещать что такого не повторится. Понимаю ваши чувства, вы вправе подать официальную жалобу либо другим способом ответить на оскорбление. Я готов.

Смотрел я на него, наконец-то правдивого и прямого, и думал. Убью на дуэли или сместят его с должности — кто за порядок в городе будет отвечать? Обернулся на Казаринова. Парень побледнел и, кажется, едва дышал, наблюдая за нами. Этот точно пока не готов…

Приняв решение, я поднялся.

— Я забуду об этом недоразумении, Роман Степанович. Тоже понимаю ваши чувства, дела государственные порой вынуждают идти на крайние меры. Я скажу вам честно — против вас, государя или империи я ничего не имею и не задумываю. Вы знаете, что я говорю правду. Поэтому жду в дальнейшем от вас доверия, насколько возможно.

— Вы принимаете мои извинения? — Баталов кивнул в знак того, что понял меня.

— Принимаю, — коротко ответил я.

Роман Степанович оказался в неловком положении. С одной стороны он знал, что стоит воспользоваться моими словами и закрыть неприятную тему. А с другой — что обязан мне. Прагматичность или честь? Мне и самому стало интересно, что победит в этом человеке.

— Благодарю, — он чуть напрягся и неохотно добавил: — Если вам понадобится моя помощь, я буду рад её оказать, ваше сиятельство.

— Взаимно, — ответил я и протянул руку. — И удачи вам.

— Удача любит храбрых, — неожиданно ответил он моей любимой пословицей и крепко пожал мою руку. — Вас отвезут обратно домой, Александр Лукич.

Теневик остался в доме, поэтому возвращался я в одиночестве. Водитель лишь в самом начале спросил, не нужно ли включить музыку или кондиционер, и когда я отказался, больше ко мне не обращался.

То ли от вспышки ярости, то ли от работы с магией, но мне стало теплее.

Да и в общем настроение улучшалось.

Ладно, отличный выходной. Мне задолжал услугу Баталов. Пользоваться этим я вряд ли стану, но возможно это поможет в дальнейшем избежать подобных ситуаций.

Не наивность, а вера в лучшее, как говорил один мой друг.

Мимо снова проносились ряды яхт, облепившие причалы, я щурился от бликов солнца на воде и решил, что буду делать дальше.

Раз уж отдых получается таким насыщенным, то пора поговорить с моим призрачным предком. Желает он того, или нет, но первый граф Вознесенский сегодня ответит на все мои вопросы.