Смириться, пустить всё на самотёк — равносильно стать соучастником.

Оставить документы себе и наказать каждого персонально?

Тогда о щедром предложении от редакции можно забыть.

Решить эту проблему возможно. Надо только правильно распорядиться оказавшимися в его распоряжении документами. “В их с Эльзой распоряжении”, — поправил он себя.

Герман был в комнате один. Эльза пошла поработать в компьютерный зал при библиотеке. И он растянулся на кровати. Но при этом не отдыхал и уж тем более не ленился. Он напряжённо мечтал, строил планы, фантазировал:

«Они с Эльзой станут путешественниками без багажа. Будут переезжать из города в город из страны в страну.

Разоблачить всю эту чудовищную систему нам, конечно же, будет не под силу. Но наказать шантажом заказчиков клиники можно попробовать. Мы просто будем предлагать им выкупить рукопись, довольно однотипного рассказа, в котором Герман будет менять имена пациентов Клиники и некоторые детали. Герой рассказа — жертва заказчика, попадает в клинику, там его сводят с ума и в конце он умирает под ножом хирурга.

«Пускай они остаток жизни проведут, ожидая разоблачения, и пусть платят за то, что совершили!» — рассуждал Герман. Платить они будут, естественно, Герману.

Бесконечно долго это предприятие, безусловно, существовать не сможет. Наверняка найдётся кто-то, кто сопоставит детали почтовых отправлений и денежных переводов. Несомненно, однажды возникнет угроза разоблачения. Тогда они свернут работы на этой благодатной ниве. А в качестве справедливого наказания оставшимся мучителям, они с Эльзой передадут все документы в государственную службу безопасности. Пусть дальше они думают как использовать информацию».

На этой приятной мысли он задремал. Снились ему дорогие отели, пляжи, пальмы и они с Эльзой. Богатые, загорелые и счастливые.

— Эй! Ты чего? Спишь что ли? Я вообще-то с тобой разговариваю.

— Нет конечно! — встрепенулся Герман: — Я так, вытянуться захотел.

— Вот что я тебе говорю. После нашего шумного побега, документы, отнятые у профессора уже не могут гарантировать нам защиту от преследования. Слишком уж многим известно о самом их существовании. Теперь обладание информацией опасно для нас самих, — рассуждала Эльза вслух.

Герман не перебивал.

— Полиция и власти на месте сами, наверное, разобрались, что к чему. Хотя они и не знают имён всех пациентов, прошедших через Клинику, у них есть те, кто сейчас находится на «лечении». Поймут ли они суть «лечения»? Сомневаюсь. Будут ли копать глубже? Вряд ли. Наверняка, найдутся влиятельные люди, мечтающие похоронить это расследование. А после пожара полиции удобнее думать, что архивы уничтожены. Так что с этой стороны угрозы для нас нет.

— Зато об этих документах знают организаторы Клиники. Они-то за нами и будут охотиться. Родственники и заказчики загубленных пациентов, тоже почувствуют угрозу, и некоторые из них попытаются действовать самостоятельно, опираясь на доступные им ресурсы, будь то мафия, полиция или спецслужбы.

— И, конечно, сами спецслужбы, представляешь, какие возможности для вербовки и шантажа они могли бы заполучить? А сотрудники твоей редакции? Они тоже какие то мутные.

— Согласен и они тоже. Хотя последние поступили мудро, щедро заплатив нам за единственную папку. Теперь они могут рассчитывать, что когда нам понадобятся деньги, мы снова обратимся к ним. И сейчас они выжидают.

— Что же делать с этим токсичным архивом? Опубликовать, передать в руки журналистов? Сдать властям? Или лучше продать? Оптом или в розницу? Можно, наконец, просто уничтожить?

— Но окажемся ли мы в безопасности, после того как избавимся от документов? Ведь кто-то всегда будет подозревать, что мы сохранили копии.

— Только открытая публикация! Хотя даже тогда мы не будем в безопасности. Нам могут мстить. А всё, что мы опубликуем, может быть зачищено, как недавнее видео из Клиники.

— Скрыться? — предложила Эльза.

— Самое разумное решение. Не простое, конечно. И временное. Я не хочу чтобы мы прятались всю оставшуюся жизнь.

— Надо создать нам новые личности.

— Даже спецслужбы не всегда преуспевают в этом. Нам надо найти способ войти в этот мир непредсказуемым оригинальным образом.

— Не забывай, скоро мне придётся выйти из тени. Не могу же я рожать в подполье. Нашему ребёнку потребуется имя и документы, в которых будут записаны мама и папа.

— Значит, мы должны успеть до того.

— Нам надо хотя бы на время исчезнуть, затеряться где-нибудь в провинции.

— И что, будем жить потихоньку и плесневеть?

— Ну, мы могли бы заполнить свободное время правосудием, местью за всех замученных в клинике пациентов.