– Повел кратчайшим курсом. От мозга в банке сложно ожидать творческого подхода.
– Подняла палец Ковальски.

– Да.
– Кивнул я.
– То где — то вот здесь, - мой палец очертил эллипс на схеме — его траектория и пересеклась с орбитой Вороньего Ока. А дальше, - я развел руками, - видимо что-то случилось.

– И теперь нам это разгребать.
– потёрла лоб госпожа Кадис.
– Убедительно!
– она еще раз хлопнула ладонью по столу, подытоживая разговор.
– Будем двигаться к Иокантосу. А пока мы летим, задачи перед вами ставлю следующие...

Мерный писк какого то прибора с трудом продирался через смутное забытье. Перед глазами плыли и плясали размытые солнца где-то непостижимо высоко. Голова трещала, как будто в ней поселился веселый дятел, идиотским хихиканием и дробным стуком разгоняющий тишину утреннего леса. Резкий запах медикаментов, от которого глаза у меня раскрылись и приобрели размеры не меньше чем полновесного имперского трона, стал достойной вишенкой в этом феерическом коктейле.

Жужжание сервоприводов, верхняя часть кровати, к которой я был привязан ремнями, приобрела вертикальное, а я, соответственно, сидячее положение. Путы ослабли, а затем и втянулись куда — то в основание постели. Перед моими вытаращенными глазами предстал...медбрат? Здоровенный мужик, метров так двух ростом, медвежьих габаритов и с застенчивым взглядом потомственного маньяка в третьем поколении. Относительно белый халат с подозрительными пятнами, вряд ли образовавшимися от кетчупа и что-то очень напоминающее пилу, выглядящую почти игрушечной в его ручищах, впечатления не улучшали.

– Где я.
– Слова прорывались наружу как проглоченный наждак, в горле пересохло.

– «Перо Сангвиния», медицинская палуба.
– Прогудел мой новый знакомец, слегка застенчиво крутя пилу в руках.
– Имплантация выделенного для вас по запросу страйк — коммандера Кадис авгура прошла...с техническими трудностями, в связи с которыми коллегиальным консенсусом медикае было принято решение отложить вмешательство до заживления.

– Заживления чего?
– Тупо спросил я, пытаясь совладать со звоном в голове. Фрагов дятел, он же не верует в Императора, кто ж его пустил на колокольню...

Медбрат охотно перечислил:

– На настоящий момент 56 швов, трепанационное отверстие в черепе, ятрогенное повреждение наружной пластинки височной кости и … - он чуть виновато пожал плечами - сложный перелом мизинца на левой ноге. Я думаю, несмотря на все достижения имперской медицины будут необходимы пара недель, а то и месяц до следующей попытки... Из плюсов сложившейся ситуации должен отметить, что мы уже прибыли к Иокантосу, а коммандер оставила для вас указание немедленно явиться к месту дислокации, как только будете готовы. Крайний срок приблизительно через два часа - Он развел руками.
– И сейчас ваше состояние дальнейшей госпитализации не требует.

Так что, - здоровяк лучезарно улыбнулся — мы вас не задерживаем.

Я покосился на медбрата. Потом на пилу. Потом снова на медбрата.

Осторожно спустил ноги на пол, аккурат в пару одноразовых тапочек, и тихо побрел на выход, гадая, как так получилось с мизинцем-то?

Оружейная встретила меня деловитым шумом.

– Войдсьюты...
– Борис внимательно смотрел на индикаторы возле шкафчиков.
– Тест проходят, давление держат.

– Чудненько.
– Ковальски пару раз постучала ногтем по манометру на картридже для огнеметной смеси, тяжело вздохнула и достала пудренницу с зеркалом, видимо полагая на этом техническую часть своей подготовки завершенной.

– О, доктор Франкенштейн!
– Отсалютовал мне Борис рукой с зажатыми между пальцев патронами для дробовика, и немедленно принялся снаряжать магазин.

– Привет.
– Я вяло махнул одной рукой, второй придерживаясь за огромный пластырь на виске.
– Уж как я то рад вас видеть...

Фрэнк буркнул что-то не очень разборчивое, еще пару раз придирчиво проведя микрофиброй по какой-то хитрой линзе, извлеченной из недр лазгана.

Ковальски приподняла бровь.

– О, не ерничай, малыш. Благодари Императора за то, что вообще вернулся.
– Она придирчиво поглядела в зеркальце и решительно достала пилку для ногтей.
– Судя по слухам, которые ходят про аугментистов нашей медпалубы — от все души, маловер, благодари.

– Непременно загляну в храм, как только вернемся.
– Без особого энтузиазма простонал я, силясь попасть ключом в замочную скважину своего шкафчика. Не с первого раза, но эта сложная пространственная задача мне все же покорилась.

О, снайперская винтовка, прицел, печать чистоты свидетельствующая о пристрелке согласно всем ритуалам Омниссии, куча технических примочек... Хе. Я открыл небольшой чемоданчик и взял в руки один из содержащихся в нем пластичных брусков. Несколькими движениями смял в ладонях, скатал в шар. Ногтем набросал на нем злобные глазки и оскаленный рот. Взвесил на ладони. Восемь штук... Четыре кило пластиковой взрывчатки — вот уж на что я совсем не рассчитывал заполняя заявку.

Живем! Что-то руки у меня прямо зачесались...

Настроение заметно улучшилось и даже головная боль отошла куда — то в сторону.

Тут же потянулся за детонатором — просто проверить, как он будет крепиться, однако немедля мне на плечо легла чья то рука. Я обернулся.

Доброжелательная улыбка из под черных гогглов располагала к общению.

– Эйден, дружище. Давай потом. Как минимум — когда мы выйдем куда нибудь наружу. Лучше — за ближайшую шлюзовую переборку.

Я даже немного смутился и немедленно засунул детонатор в предназначенный для него подсумок. Борис чуть расслабился и вернулся к своему любимому дробовику.