– Просто Альфред, если вы не против. Рад вас видеть маршал, хотя и не представляю, что достойное вашего внимания может происходить на нашей станции.
– Кивнул ему брюнет.

– Клара де Бовуар.
– Борис вытащил из кармана плаща какую-то пикт — карту и положил ее на стол.
– Разыскивается в пределах субсектора, есть достойные доверия агентурные данные о том, что могла прибыть на эту станцию в пределах последнего полугода.

– О, вот как.
– Лейтенант покрутил пикт в руках.
– Я безусловно прикажу составить ориентировку и довести до офицеров... Чем же эта дама удостоилась таких... масштабных поисковых мероприятий?

– Преступления против Lex Imperialis в формесоздания профсоюза докеров на космических станциях К941-4 и АС114-1, а также распространение вольнодумства.

– Профсоюза?
– Кажется это слово оказалось для собеседника незнакомым.

– Организованная преступная группировка для системного саботажа рабочих процессов, оправдываемого якобы заботой о трудящихся. Является серьезным преступлением против установленного порядка Империума Человека.
– Борис понизил голос.
– Фактически, граничит с ересью.

Оба собеседника, да и я сам, немедля сложили руки на груди, изображая аквилу, дабы защитится от самой мысли о таком непотребстве.

– В таком случае, понимаю вашу озабоченность.
– Прищурился Хаггс.
– И приложу все усилия для поиска силами наших сотрудников. Впрочем, с ходу могу сказать, что признаков описываемой вами преступной активности отмечено не было. У нас вообще...
– Он покрутил рукой в воздухе, как будто подыскивая подходящие слова.
– Все достаточно скучно. За последние полгода из заметного... Пропала пара человек с медпалубы. Но там история достаточно ясная. Два деятеля слили порядка двух с половиной тонн ректифицированного этилового спирта, и попытались загнать его контрабандистам в доках. В цене ли не сошлись или деньги не поделили, но нашли их тела с признаками насильственной смерти. А вот спирт, - он ухмыльнулся — так и не нашли. Кроме того, порядка трех месяцев назад пропал еще один врач, хирургеон из Механикус, Тильда 3516. Но вот тут как раз тела так и не обнаружили. Так что дело объединили с предыдущим и сдали в архив.
– Он чуть скривился.
– Да, понимаю, что связи может и не быть, но сами знаете.
– Лейтенант подмигнул коллеге.
– Нету тела — нет и дела.

– Понимаю.
– Ухмыльнулся в ответ Борис, и решительно встал с кресла.
– Благодарю за помощь, Альфред. Император хранит.

Все присутствующие вновь сложили аквилу, и мы покинули кабинет, чтобы поразмыслить, как нам применить имеющуюся информацию к нашему делу. Хоть каким то боком.

– Мне только спросить!

– Здесь всем только спросить!
– Скрюченная бабулька в оранжевом комбинезоне вяло отпихнула пластиковым костылем бледного юноша с горящим взглядом. Он, не особо сопротивляясь, вернулся на свое место в очереди.Та начиналась у дверей, где судя по надписям располагались местные терапевты, делала змейку в зале ожидания и уходила далеко во внешний коридор.

Кармина глубоко вздохнула, поправила наплечную сумку и подошла к стойке регистратуры, где рядом с пятеркой взмыленных клерков, перебирающих картотеку и записывающих страждущих, что то быстро строчил в журнале полный чернокожий мужчина с одним из распространенных символов медикае на бело - красной униформе.

Хитер как змей и выпить не дурак, - вспомнила Ковальски старую как войд шутку про символ чаши, обвитой змеей.

– Извнините, - робко улыбнулась рыжая.
– Я недавно прибыла на станцию после окончания медицинской академии на Сцинтилле, и хотела бы поинтересоваться насчет работы...

Медик поднял на собеседницу взгляд темных глаз с почти полностью залитым красным белком, несколько секунд постоял, разглядывая Кали как некую странную диковину, к которой он не вполне понимает как относится.

Затем вытащил из ящика на стене ключ и запустил по стойке в сторону девушки.

– Проходи вон туда, сразу налево раздевалка, в шкафчике форма. Доложишься доктору Шале в терапии, она тебя зарегистрирует и нарежет задачи на сегодня. Давай, давай, быстрее!
– Он раздраженно замахал рукой, и Ковальски сочла за лучшее бодро двинутся в указанном направлении.

– Да, вот эта таблетка!
– Доктор Шале, сухощавая блондинка за пятьдесят, со следами былой красоты на лице быстрым движением пальцев разломила упомянутую таблетку пополам.
– Вот эта половина от боли в голове, вот эта — от живота. И смотри не перепутай!

Здоровый докер, в чумазой руке которого половинки немедля потерялись, развернулся, и с вялым интересом глядя на добычу потопал к выходу.

– И такая дребедень целый день.
– Дама потерла лицо ладонью и перевела на Кали взгляд, немедля сделавшийся вопросительным.

– Присцилла Гордон, работаю первый день. На входе крупный такой, темный мужчина, сказал обратится к вам...

– Да, конечно, к кому же еще!
– Всплеснула руками блондинка.
– Сумасшедший дом, сплошной сумасшедший дом весь последний квартал, и еще свежеиспеченный интерн на мою голову!

– А что это с ними со всеми?
– С глуповатым видом поинтересовалась Ковальски, кивая головой в сторону очереди.

– Да ничего, в основном! Воспаление хитрости, глупости, тунеядства и жалости к себе! Здоровые, сволочи! Просто ебу дали все блять хором!
– С каждым словом заводясь, почти завопила блондинка.
– Из серьезного только те долбоебы, которых шестерней в доках расплющило, но и им терапевт нахер не нужен, потому что их врач — паталогоанатом! Так что бегом топай в раздевалку, хватай форму и дуй в четвертый кабинет, вон туда, не доходя до хирургии. Через час проверю, если ты не прогонишь за это время десяток местных придурков, я тебя заживо сожру, понятно!?
– Немедля отвернувшись, медикае вдохнула воздуха и заорала не хуже паровозной сирены.
– Следующий!