– В общем, котики. С тех пор как еретик, колдун и мутант Тильда красиво закончился, плетение опутывающего станцию ритуала изменилось. Но не исчезло.
– Она прищурилась.
– Изменилась структура, сместилась относительно медпалубы, несколько ослабла... Но процессы идут, Грань между Имматериумом и реальностью постепенно истончается.

А значит мы имеем полноценный культ, с некоторым количеством активных членов и как минимум используемых втёмную медикае. А значит нужно в темпе крутить все имеющиеся зацепки и подозреваемых, пока какая-нибудь достаточно предприимчивая мышь не прогрызла таки дырку прямо в закрома Дедушки* со всеми отсюда вытекающими в виде, при хорошем раскладе, эпидемий триппера да инфлюэнцы, а при плохом — о Чуме давайте не будем, по крайней мере вслух.
– Кадис потёрла переносицу.
– Чума в закрытом объеме космической станции — это пиздец, а пиздец мы не лечим ничем, кроме больших доз горящего прометия, quantum satis pro exetus letalis. Daetur**.

Принимать на голодный желудок, три раза в день, обязательно со священными литаниями для вящего целебного эффекта.
– Юмора в голосе командира не было ни единого грамма.
– Так что внимательно слушаю ваши предложения.
– Госпожа страйк-коммандер сложила руки домиком и внимательно на нас уставилась.

*Дедушка Нургл, хаотический повелитель распада, уныния, энтропии, болезней, гниения и прочего процесса деградации биологических систем.

**quantum satis pro exetus letalis.Daetur**- Да будет выдано в количестве достаточном для летального исхода.

Правильно, найди себе работу сам, иначе её тебе подберут. Машинный зал госпитальной палубы за время моего отсутствия не стал лучше. Впрочем, и печальнее становится ему было не особо куда.

Со отчаянным скрипом матричный принтер исторгал из себя длиннющий список медицинского персонала. Пожилой когитатор не смог в создание нормальной выборки.

По результатам многочасового натужного жужжания вентиляторами и скрипа кажется еще до эпохи Тёмных Технологий созданных магнитных носителей, я получил здоровенный рулон распечатки. Нужные позиции оказались помечены звездочками.

Ха, а вот это уже интересно.

– Госпожа Кадис.

– На связи.
– отозвалась вокс-бусина.

– Среди ныне живущих сотрудников медотсека с диких миров происходят только некий Саид Кабир, мортификатор из уже посещенного нами морга и завхоз, Ада Риз — весьма престарелая бабуля. На первый взгляд не выглядит особо перспективным подозреваемым, но имеет доступ к медицинской форме...

– Хорошая работа, Ариес. Передай всем аколитам эти данные и присоединяйся. Они сейчас разберутся с покойным матросиком, сразу после начинайте крутить фигурантов.

Борис пока пообщается с шестеренками.

– Принято.
– Засунув распечатку под мантию я бодрым электровеником помелся в сторону морга.

Рукав черной перчатке провела острым лезвием секционного ножа длинную черту, от подбородка до лобка безжизненного тела, зажужжала дисковая пила. Кали с хрустом раздвинула ребра, добираясь до внутренних органов. Легкие, сердце, желудок, печень...

– Ранение на жизненно важные органы не проецируется, что уже интересно. Ну-ка бери вот здесь.

Фрэнк запустил руки в матроса, вытаскивая отделенный мортификатором склизкий набор внутренностей.

Нож снова легко запорхал в умелых руках, вскрывая белую, сегментированную трубку трахеи, быстро напластал ломтями легкие.

– Полно слизи.
– Кали растерла пальцами добытый из требухи материал.
– Густая. А ну-ка подними-ка мне веки.

Гвардеец на секунду завис, но потом все таки открыл глаза трупу.

– Ха!
– Довольно улыбнулась рыжая.
– Ты только посмотри!

– Он перед тем как зажмурится чем-то поставился?
– Кастл приподнял бровь, указывая на узкий, как булавочная головка, зрачок.

– Неееет.
– Протянула Кали и снова развела измазанные пальцы. Густая слизь повисла между ними.
– Этого кренделя отравили, чем-то нервно — паралитическим и очень быстро действующим. Конечно такой эффект могли дать опиаты, но у этого парня не могло быть на них денег. Да и следов введения я не вижу. И вот это все дерьмо, - она ткнула под нос собеседнику измазанную перчатку, - в таком количестве... Короче, набирай эту гадость в шприц, залей в пробирку, маркированную синим и плесни индикатор номер четыре, сколько не жалко. Потом оставь минут на пятнадцать. Ни в коем случае не трогай это говно руками без перчаток. И вообще, как сделаешь, перчатки поменяй. Если я права...
– Ковальски, не договорив, выдала помошнику шприц и начала решительно разматывать кишечник, подбираясь к печени.

Тот столь выразительно покосился на рыжую, что она даже на секунду подняла взгляд, перевела его на собственные, густо измазанные перчатки.

– Брось Фрэнки. Я доктор, мне можно.
– И немедля вернулась к гаданиям по внутренностям.

Фрэнк осторожно набрал слизь и занялся прикладной химией.

В пробирке шипело и пузырилось, перчатки легли в застегнутый пакет, гвардеец бросил косой взгляд на увлеченно копающуюся в потрохах коллегу и тихо вышел в коридор. Облокотился о стену, прикрыл глаза, наблюдая. Из-за угла бодро вырулил огромный, лысый, звероватого вида мужик в комбинезоне мортуса с фамилией «Кабир» на нашивке. Явно удивленный наличием неучтенного организма на своей исконной территории, чувства свои он выразил весьма изящно и крайне лаконично: