– Значит нам бы познакомится с этим телом поближе... Пока его не пустили на сырьё для питательных батончиков. Что с типографией?

– Закрыта на траур. В связи с отсутствием прямых наследников, за этот актив будет грызня между побочными ветвями рода. Или подгребёт кто-то из более серьезных игроков, но тоже не быстро. Не такой ценный актив.

– Проблемой меньше. Хорошо, остались сущие пустяки. Эйден — с тебя скрапт-код, который уничтожит цифровые версии комикса.

– С удовольствием, моя госпожа.
– Я расплылся в искренней, довольной улыбке.

Полицейский морг находился на нижних палубах и зрелище собой являл весьма обшарпаное, печальное, плохо покрашенное и местами просто ржавое. Патологоанатом — престарелый и кряхтящий от каждого движения, смотрелся ему под стать. Сигна арбитрата стала для него вполне достаточным основанием, чтобы открыть нам дорогу в глубины чертогов судебной медицины. Судя по выражению лица — без всякого удовольствия.

За холодильник по месту была одна из комнат с регулируемой температурой, где тела убиенных сваливали просто штабелями.

Однако, интересующая нас тушка обнаружилась прямо на прозекторском столе. Стены помещения покрывала изморозь, рвущееся клубами пара дыхание медленно оседало из воздуха кристаллами льда. Довольно сильно повреждённая голова субъекта глядела на нас стылым взглядом подёрнутых дымкой глаз. Устроившийся в углу эскулап сверлил нас взглядом куда более живым, недовольным и подозрительным.

Авгур издал серию щелчков.

– В полости черепа имплант для хранения данных. Состояние оценить сложно, повреждение - вероятно. В области таза — скрытая полость, в ней тоже что-то металлическое. Надеюсь не граната.
– Сообщил я на глоссии.

Борис оглядел срезанную одежду.

– Вот эта упаковка жевательной смолы явно крайне не местная. Отдельные пластинки, завёрнуты в фольгу. Судя по надписи — упакована на Поступи. Но учитывая вероятное планетарное происхождение, изготовлена скорее всего и того дальше.

Дознаватель кивнула.

– Принято. Сначала внешний осмотр.

Арбитр пробежался взглядом и пальцами по телу.

– Есть сведенные татуировки, включая электротату. Которое явно передавало какую-то информацию. Рисунок зачищен очень грубо, как и отпечатки пальцев. А вот эта тонкая плёнка, покрывающая кисти, еще и защищает при работе с опасными предметами и субстанциями. Ну, до известной степени. Штука редкая и дорогая, делается под конкретную руку. Вот эти шрамы от удаления аугментики. Череп проломлен, но форма головы и до того была не очень правильная. Ногтей и волос просто нет. Половых органов тоже. На их месте сильно стилизованное тату шестеренки в круге, но сделаное с жестким отступлением от канонов Механикус. Для отведения мочи вот здесь вводится катетер. Череп искажен намерено, скорее всего в период роста. Умер он... Скорее от отравления чем от ран. Цвет слизистых, вот этот запах... Переломы черепа уже посмертные.

Арбитр натянул перчатки повыше и приоткрыл рот покойного.

– А вот и полый зуб, хорошо раскрошенный. Скорее всего содержал яд. Может пассажир раскусил его случайно, а может и ударом разнесли. Как бы там ни было, результат на лицо. Следы от удаления аугментики... Подложные. После удаления имплантов Механикус в таком объеме просто не живут.

– Ясно.
– Кивнула дознаватель.
– Тогда попробуем извлечь мемо-имплант.

– Или могу попробовать подключится. Кажется я даже наблюдаю технический порт.
– Заглянул я в дырку в черепе.

– Даже не знаю.
– Приподняла бровь командир.
– В нём еще в пси что-то фонит. Как будто...тикает. По моему, это та фигня, которая в полости.

– В принципе можно отрезать голову и поработать с ней в соседнем помещении.
– Предложил я.

– Одобряю.
– Немедленно согласилась Кадис.
– Действуйте. А я попробую разобраться со второй загадкой. У меня, если что пойдет не так, защитное поле очень приличное.

Арбитр, под осуждающим взглядом патологоанатома, отделил голову быстро и чисто, а на выходе потянул его с собой.

– Док, то что мы нашли в теле легко может рвануть. Сходите-ка попейте чаю, пока эксперт разбирается.
– Очень прочувствованно предложил Борис. Эскулап поглядел недоверчиво, но из помещения с нами все же вышел.

Кадис проверила поле, глубоко вдохнула и выдохнула и запустила руку в синей, нитриловой, перчатке глубоко в брюхо обезглавленного тела. Кончиками пальцев пробежавшись по предмету, похожему формой на яйцо, дознаватель с ужасом поняла, что оболочка его конечно металлическая. Но металл этот тонок и хрупок. Как фольга. И может порваться от любого неосторожного движения. И — уже слишком поздно. Оболочка повреждена. Что-то жидкое уже течёт по перчатке. Тикание в пси прекратилось.

– Бля.
– Раздалось из-за двери. Я немедля щелкнул авгуром.

– Моя госпожа, то что пролилось из капсулы — это масло.

– Судя по запаху — лампадное.
– Согласилась Кадис и вспорола полость скальпелем.

Грудная клетка тела чуть приподнялась. Как будто появилось дыхание. Голова открыла глаза.

Старый патологоанатом с грохотом свалился в глубокий обморок. Борис улыбнулся без энтузиазма и перевернул его на бок.

– В пси на месте тиканья теперь бой часов.
– Приподняла бровь дознаватель.
– Пять ударов, хотя не ручаюсь, что мы слышали все с самого начала.