— Веник! — Она помахала рукой. — Иди сюда, сынок. Ты вернешься домой.

— Прости, не могу! Подожди меня еще немного.

И закрыл глаза, а когда открыл, мамы уже не было. Снова пожухлая трава, а над головой вместо голубой вышины — бурые тучи. Дышать становилось все труднее, мысли бежали от меня, как тараканы. В висках стучали молоточки. Захотелось лечь и уснуть. Я сел на корточки, уронил голову на руки.

— Веник? Венислав.

Кто-то клюнул меня в плечо. Это оказался Русик.

— Идем! — каркнул он. — Идем! Идем!

И снова больно клюнул.

— Хорошо, идем. — Я с трудом поднялся на ноги. Да, Николая действительно здесь нет. Я медленно поплелся за вороном. Стоило нам отойти за линию деревьев, как Руслав обернулся человеком и подставил мне плечо.

— Надо уходить. — Было заметно, что и ворону здесь не по себе. — Водяного не найдем, а жизнь потеряем. Ты еще слишком слаб, чтобы сопротивляться зову с той стороны Смородины.

— Что это за место? — сипло спросил я.

— Туда уходят души умерших, — ответил Русик. — Иногда клубок отводит туда героев, чтобы они прошли испытания и доказали, что достойны награды. Но тебе там делать нечего, твоя задача — грань между мирами, а Смородина — вотчина Кощея. Он черпает из неё силу, и его супруга тоже часто бывает на той стороне.

— Кстати, о супруге. Как получилось, что Кощей женат?

— В наших краях поговаривают, что жена Кощея — сестра смерти. — Руслав усмехнулся, но слишком уж его слова походили на правду. — Её давно никто не видел, чаще появляется дочь Василиса. Точнее, дочь у него не одна, а сколько точно — никто не знает. И всех зовут Василисами.

Мне не к месту вспомнилась соседка, у которой всех кошек звали Мурками. Кошки сменяли одна другую, но «родовое» имя оставалось. Но дочери Кощея ведь не животные!

— Да, чудные дела творятся в нашем лесу, — хмыкнул ворон. — Куда же запропастился водяной? Он, конечно, жил на болоте, но само присутствие водяного гарантирует, что воды будут чистыми и источники не оскудеют.

— Думаю, это Черновей, — вздохнул я.

— Всё может быть, но разве от этого легче?

К избушке мы вернулись первыми. Акулина и её сестры подоспели полчаса спустя. Кикиморы казались поникшими и печальными.

— Безрезультатно? — спросил я.

— Увы, — заохали и застонали они. — Пропал наш родимый, пропал кормилец.

И дружно завыли.

— Прекратить слезы! — приказал я. — Водяной — не щепка, должен найтись. Где же еще можно поискать…

Вот только окончательно оформить мысль не успел, ощутив, как напряглась грань. Кто-то был поблизости!

— У нас гости, — сказал тихо.

Обитатели избушки поняли меня сразу. Руслав, Хельга и Васька окружили, как верная стража.

— Кикиморы, вам задание!

Девушки тут же вытянулись во фрунт.

— Охранять избушку, — командовал я. — Ни на шаг не отходить, кто бы ни позвал, даже если сам Николай. Грань неспокойна. Думаю, это может быть похититель.

— Давай тогда я и Дашутка с тобой пойдем, — предложила Акулина, — а сестры за избой присмотрят.

Я задумался, но решил, что помощь не помешает.

— Идем.

Наш враг притаился на западе. Я ощущал его, будто между лопаток вогнали иглу. Кто-то находился у самой грани, но почти не двигался. Ждал меня? Или просто давал шанс его поймать? Еще немного…

Я вылетел на поляну первым — и замер. Руслав с разбега налетел на меня и едва не сбил с ног.

— Что там? Что там? — заголосил Васька, чувствуя, что нечто интересное происходит без него.

Девушки — Хельга и кикиморы — подоспели последними и тоже замерли с разинутыми ртами. А картина была занятнее некуда. Реки ведь не единственные водоемы в мире. Перед нами раскинулось широкое озеро с чистейшей голубой водой. Лишь одинокие желтые листочки плавали на её поверхности. Посреди озера выступал камень. Сразу вспомнились легенды о короле Артуре и рыцарях круглого стола, вот только там был не меч. Сверху на камке восседала русалочка. Её женские прелести поблескивали от воды, а искрящийся зеленоватыми чешуйками хвост мерно ударял по водной глади.

Но русалочка была не единственным действующим лицом на этой полянке. В воде сидел Николай и пялился на кокетку влюбленными глазами. Недолго его привлекали кикиморы. Видно, водяной наш — мужик ветреный. Вот и новую пассию нашел. Я, конечно, думал, что русалки живут исключительно в морях и океанах, но оказалось, что и в озере они могут чувствовать себя вольготно.

Я хотел было окликнуть водяного, как Акулина с Дашуткой заверещали и кинулись в воду. Однако не к своему водяному, а к русалочке. Кикиморы вцепились в длинные зеленые волосы.