Подойдя, я заглядываю в маленькое стеклянное окошко в двери... и чуть не падаю в обморок.

Потому что там стоит миссис Миллер... и в ее маленькую тугую попку долбится не кто иной, как Дэмиен Кинг.

— Возьмитесь за лодыжки, миссис Миллер, — инструктирует Дэмиен.

Трахните меня, потому что это дерьмо лучше, чем порно. Особенно когда он трахает не твою девушку.

Поправляя рюкзак на плече, я прижимаюсь рукой к стеклу, чтобы было удобнее наблюдать.

— Я же просила тебя называть меня Кристи, — хрипит миссис Миллер, хватаясь за лодыжки.

Я замираю в надежде, что мне послышалось.

— Если ты позволишь мне размазать свою сперму по всей твоей заднице и вылижешь пальцы дочиста, я буду называть тебя так, как ты захочешь.

Ебаный ад. Я должен уйти.

— Договорились.

Ноги, похоже, не понимают сигнала... потому что и мозг, и член слишком заняты наблюдением за тем, как Дэмиен раздвигает пальцами ягодицы миссис Миллер, продолжая вгонять свой член в ее задницу.

Господи. Я провел с Катриной полтора года, и она никогда не позволяла мне видеть эту часть себя. Самое безумное, что мы когда-либо делали, — «шестьдесят девять»... и то по особым случаям. И вот Дэмиен здесь, натягивает задницу самой сексуальной учительницы, которую я когда-либо видел в жизни, когда она просит его называть ее по имени.

Что, черт возьми, у него есть такого, чего нет у меня?

Что бы это ни было, оно должно быть хорош, потому что мгновение спустя он выплескивает свою сперму на ее пышную задницу, и она делает то, что обещала.

Мои яйца подергиваются, когда я смотрю, как она слизывает сперму с его пальцев... и они начинают болеть, когда она встает на колени и обхватывает его член.

Я поворачиваюсь, намереваясь уйти из-за своего неистового стояка. Я уже почти дохожу до двери, как замечаю телефон Дэмиена на столе, на котором я его оставил. Я нахожусь в затруднительном положении, потому что не хочу, чтобы Дэмиен знал, что я был здесь, пока он занимался сексом с миссис Миллер... но я также не хочу больше иметь с ним дел.

К сожалению, моя секундная нерешительность обходится мне дорого, потому что я слышу, как открывается дверь кладовки.

Как ребенок, которого поймали за руку в банке с печеньем, я впадаю в панику и бегу к двери. К сожалению, я не обращаю внимания на стулья и столы, стоящие на моем пути. В отчаянии я резко поворачиваю налево, пытаясь найти свободный путь к выходу.

— О, Боже мой! — кричит миссис Миллер — Кристи.

Я чувствую себя диким зверем, которого вот-вот загонят в клетку.

— Я ничего не видел, — кричу я, и это самое глупое, что можно сказать в данной ситуации.

— Он... он... — миссис Миллер заикается, когда Дэмиен выходит следом за ней. — Каин здесь.

Дэмиен, как обычно, остается невозмутимым.

— Я же сказал тебе прикрыть дверное окно.

— Я не могу его закрыть, — шепотом кричит она, — это противоречит правилам школы.

Дэмиен пожимает плечами: — Как и трахаться с учеником.

Она смотрит на него: — Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Ты остался после уроков, чтобы получить дополнительные баллы. Я просто помогла тебе найти материалы, необходимые для работы над проектом.

Да уж.

Она одаривает меня слащавой улыбкой: — Уверяю тебя, ничего неподобающего не происходит.

Дэмиен закатывает глаза: — Каин не тупой. Худшее, что можно сделать, когда у кого-то есть рычаги давления на тебя, — выставлять его глупым или заблуждающимся. Это только разозлит его.

Он не ошибается. Хотя я бы не отказался перемотать последние десять минут.

За исключением того, что я видел задницу миссис Миллер.

Выдохнув, она сжимает грудь: — Ты прав, — она смотрит на меня, — Каин, пожалуйста, не надо...

— Это мой телефон? — Дэмиен подходит к столу и берет трубку. — Как раз вовремя.

Миссис Миллер моргает: — Твой телефон был у Каина?

О, блядь.

— Нет.

— Да... — жуткие глаза Дэмиена впиваются в мои: — В чем дело, Картер?

Дерьмо.

Я вижу, как в голове миссис Миллер вращаются шестеренки, но прежде чем я успеваю объяснить, она спрашивает: — Как долго он был у него?

Как и миссис Миллер в той кладовке, я в полной заднице. Мало того, что Дэмиен набьет мне морду за то, что я притворяюсь им, так еще и подобные вещи имеют свойство возвращаться, чтобы укусить тебя за задницу, когда ты меньше всего этого ожидаешь.

Осторожность в поведении — то, что всегда прививал мне отец. Хуже всего, если бы я, наконец, стал сенатором или президентом, а потом стало бы известно о моих непристойных и вульгарных сообщениях учителю.

Людям нравится заставлять власть имущих страдать за свои грехи. Неважно, сколько грехов они совершили сами. Лицемерие в лучшем виде.

Вот почему я всегда играю по правилам. Я должен думать не только о своем настоящем... но и о будущем. Всегда о будущем.