Именно поэтому я не стал особо протестовать, когда то, что планировалось как деловой обед, превратилось в выбор обручальных колец.

Но сейчас? Я сомневаюсь во всем.

— Ты уверен, что помолвка прямо перед выборами не приведет к обратному результату? Я не хочу, чтобы потенциальные избиратели беспокоились о том, что фокус моего внимания сместился с общественных проблем на невесту и предстоящую свадьбу.

Маргарет дуется, явно обидевшись.

Дерьмо случается. Это то, на что она подписалась.

— Лично меня больше волнует, как твоя падчерица воспримет эту новость, — она делает изящный глоток шампанского. — Раньше я работала волонтером в местной психиатрической больнице. Скажем так, девушки с ее проблемами могут быть очень созависимыми. Когда она переедет, ей будет очень трудно адаптироваться.

— Иден не переезжает, — я осматриваю бальный зал в поисках официантки, потому что второй бокал мне бы сейчас не помешал, — и она не психопатка. Просто у нее есть несколько проблем, над которыми ей нужно поработать.

— Она в этом не одинока, — огрызается Маргарет, — прости, но я не хочу, чтобы мой муж жил под одной крышей с кем-то вроде нее, — маска, закрывающая ее лицо, почти не скрывает ее раздражения. — Я не знаю ни одной женщины, которой бы это понравилось.

Если я сейчас не выскажусь по поводу Иден, она будет продолжать настаивать на своем.

— Я не выгоню Иден из дома ее матери.

— Это прекрасно. Оставь ее там, а мы переедем в собственный.

— Мне не хочется оставлять ее одну.

— Почему бы и нет? Она же не твоя родная дочь.

— Это не обсуждается.

Маргарет скрещивает руки: — Папочка.

Милтон вздыхает: — Каин, Маргарет права. Ты же не хочешь давать людям повод для разговоров.

Я надеялся, что то, что мы втроем живем как одна счастливая семья, раз и навсегда докажет всем, что Иден не разрушительница домашнего очага, и прекратит все сплетни.

Словно почувствовав напряжение, возникшее в нашем кругу, официантка приносит наши напитки.

Я делаю большой глоток, прежде чем заговорить: — У нее нет другой семьи. Ее мать умерла всего год назад. Я бы не хотел оставлять ее одну так скоро.

— Шиш-кебаб, — напоминает Милтон официантке, и та убегает.

Маргарет закатывает глаза: — Пожалуйста, она же не ребенок. Кроме того, ты же не собираешься уезжать из города. Ты можешь время от времени звонить и проверять ее, — ее губы складываются в плотную линию. — Большинство девушек ее возраста поступают в колледж и живут самостоятельно.

Милтон берет шашлык с подноса официантки.

— Если подумать, это неплохая идея.

Я поднимаю бровь: — Что именно не плохая идея?

— Отправить девушку в колледж. Если ты так беспокоишься о ее благополучии, то дать ей достойное образование — лучшее, что ты можешь сделать для нее и ее будущего.

— Папа прав, — говорит Маргарет, — образование очень важно. Кто знает? Возможно, она станет следующим великим биофизиком и найдет лекарство от рака.

Милтон хихикает: — Давайте не будем забегать вперед.

Несмотря на то, что в животе у меня завязывается узел, я знаю, что это лучшее решение для всех. Иден должна расправить крылья... а мне нужно забыть о ней и сосредоточиться на своих целях.

Но она никогда не пойдет на это.

Я прочищаю горло: — Она уже записалась на несколько онлайн-курсов.

Маргарет машет рукой: — Это не проблема, она может перевестись.

Я улыбаюсь, потому что люди начинают смотреть на нас.

— Покинуть Блэк Хэллоуз — не вариант для Иден на данном этапе.

Милтон ковыряет в зубах палочкой от кебаба: — Почему?

— Потому что она не выходит из дома, — огрызается Маргарет. — Сколько прошло, Каин? Три или четыре года?

У меня руки чешутся от желания закрыть ей рот. Она начинает напоминать мне Карен, а я отказываюсь жениться на другой женщине, которая делает меня несчастным.

Я поднимаю маску и ослабляю галстук-бабочку, надеясь, что так мне будет легче дышать.

Не помогает. Мне кажется, что стены смыкаются вокруг меня.

Милтон, должно быть, чувствует мое раздражение и сомнение, потому что он говорит: — Хватит о девушке, Маргарет.

— Но, папочка...

— Твое назойливое поведение — причина, по которой ты не замужем в свои практически тридцать лет.

Ее нижняя губа дрожит: — Я напористая. В этом нет ничего плохого.

— Ты надоедаешь, — огрызается Милтон, — мужчинам это не нравится.