— Но я к вам не подходила. На самом деле, я делала все возможное, чтобы не…

— Конечно, вы не собирались разрывать вуаль. — Она укоризненно махнула рукой и снова опустилась на кровать. Вернее, зависнув в нескольких дюймах над ней. — Действительно, чего вы ожидаете, когда подавляете свои эмоции? В конце концов, они должны куда-то деваться, знаете ли, а это царство довольно удобно…

— Подождите, подождите. — Я сжимаю пальцы на коленях, костяшки белеют, и наклоняюсь вперед в своем кресле. Хотя моя голова чудесным образом не болит, она начинает кружиться от той легкости, с которой она обсуждает вуаль и все остальное. — Помедленнее. Что вы имеешь в виду под этим царством? Сколько существует царств? В книге только что говорилось о царствах живых и мертвых…

— Предположительно, авторы этой книги были живы во время ее написания. Как они могут претендовать на авторитетное мнение о сложностях загробной жизни? — Еще один яркий, заразительный смех, когда она взвешивает огромную книгу на своей ладони. Когда она открывает ее на случайной странице, на нас смотрит иллюстрация черепа с широким, зияющим ртом. Я быстро отворачиваюсь. — Даже я не понимаю всего этого, а ведь я совершенно мертва. Что я знаю, — говорит она громче, когда я открываю рот, чтобы прервать ее, недоверчиво, — так это то, что это царство, мое царство, действует как своего рода посредник. Оно существует между царствами живых и мертвых, и поэтому мы, духи, можем заглянуть как в ваше царство, так и… за его пределы.

— За гранью, — повторяю я в пустоту.

Она кивает и рассматривает череп, как будто мы не обсуждаем целую вечность, как будто она не поставила под сомнение все мое вероучение и завет двумя простыми предложениями.

— Ваше царство, конечно, гораздо понятнее, ведь мы уже жили там, и эти два понятия почти идентичны. — Она захлопнула книгу. — Но вы ведь пришли сюда не для того, чтобы говорить о жизни, верно? Скорее наоборот, я думаю.

О смерти.

Конечно, смерть — это причина, по которой я вообще искала аудиенции с призраками. Сосредоточься, Селия. Я заставляю себя разжать пальцы на юбке, смахнуть странный пепел с коленей и расправить плечи. Несмотря на все это… это отвлечение, Коко должна оставаться для меня на первом месте, и чтобы защитить ее, я должна найти способ защитить себя.

Однако прежде чем я успеваю придумать, как начать допрос, она отбрасывает в сторону Как Общаться С Мертвыми и говорит:

— Я не виню вас за стремление к насилию, но сначала ты должен позволить мне извиниться за жалкое поведение моего ковена. Вампиры всегда были звероподобными существами.

Я нахмуриваю брови при этом слове. Ковен.

— Но значит ли это… Вы ведьма?

— Ведьма? — Она улыбается еще раз, но уже зубами, обнажив два острия. Я слегка отшатываюсь. — Конечно, нет. Я вампир — или, по крайней мере, была им. Постарайся не отставать, правда, дорогая? Как уже говорилось, я теперь мертва.

Я теперь мертва.

Несмотря на ее упрек, эти слова — все, что я хотел услышать.

Откинувшись в мягкое кресло, я заставляю свои черты лица оставаться безучастными и бесстрастными. На полке напротив меня чайник начинает шипеть и пускать пар по собственному желанию, но я его почти не слышу. И почти не вижу.

Если Мила когда-то была вампиром, значит… Вечные могут умереть.

Несмотря на заявления Михаля, Одессы и даже Димитрия, похоже, они не так уж вечны, как хотят, чтобы я верила. Доказательство их обмана сидит всего в трех футах от меня, распушив волосы и ожидая моего ответа. Я невинно смотрю на нее, пока чайник начинает дребезжать. На ее коже нет следов крови или крови, и — в отличие от призраков в театре — из ее головы не торчит топор, который по-прежнему прочно сидит на шее. И вообще, ничто не намекает на способ ее смерти. Если бы не ее серебристая, бесплотная форма, она выглядела бы совершенно здоровой. Совершенно живой.

Я прочищаю горло, стараясь, надеюсь, говорить с нужной долей искренности.

— Мне очень жаль это слышать, мадемуазель Васильев. Если вы не возражаете, я спрошу… как это произошло?

Ее ухмылка становится шире, как у кота, которому достались сливки.

— Вы умны. Не могу не согласиться.

Мое сердце замирает.

— Я не знаю, что вы…

— Зато вы ужасный лжец. Вам следует немедленно прекратить. — Она показывает пальцем на мои глаза. — Не нужно слышать биение твоего сердца или чувствовать ваши эмоции, чтобы точно знать, о чем вы думаете. Но они прекрасного зеленого оттенка. — Бросив лукавый взгляд на свечи вокруг нас, она добавляет: — Его Величество, должно быть, согласен.

Я поправляю юбку, пока заварочный чайник наливает темный чай в чашку со сколами.

— Что это значит?

— Это значит, что вы уже упоминали о серебре, — говорит она, ее голос звучит слишком невинно, — что кажется необычной просьбой. Скажите, это действительно то, что вы хотите обсудить? Если да, я могу позвать остальных. Им всем не терпится поговорить с вами, и они будут просто счастливы описать в мельчайших подробностях, как глупо вы поступили.