— Я тоже хочу извиниться перед вами, Малви. От себя и от жены. Она считает, что детям нужно во всем потакать. Видимо, так воспитывали ее саму.

— Ваша светлость…

— Ни слова больше. Я не против шуток. Но не потерплю дурных манер. Мы не в свинарнике.

Диксон сидел неподвижно. Джонатан Мерридит побледнел. Графиня отошла к сервировочному столику, принялась складывать грязные тарелки. Джон Завоеватель застонал, приближаясь к Америке.

— Ну что, — улыбнулся граф, — кому пирожного?

Отрывок неоконченного романа

Г. Грантли Диксона

Подробности нижеследующего фрагмента позаимствованы из записок доктора Уильяма Мангана (свидетеля описанных событий) и из давнего интервью, взятого у доктора незадолго до его смерти в 1851 году

62°08’W, 44°13.11’N

11.15 пополудни

— Не помешаю, Монктон? — спросил лорд Томас Дэвидсон.

Утомленный доктор отошел от двери и удивленно прищурился.

— Лорд Куинсгроув. Ничуть. Входите, сэр, входите.

В тесной, но опрятной каюте сидела сестра доктора, на ней было японское кимоно. На ломберном столе, подле шахмат, тоже японских, стоял заварочный чайник с чашками. Устало нахмурясь, сестра доктора встала и поприветствовала Дэвидсона.

— Добрый вечер, миссис Дарлингтон. Прошу прощения за вторжение в неурочный час.

— Ничего страшного. Все благополучно? — Распущенные волосы ее были влажны. — Что-то с детьми?

— Оба спят, как Эндимион. Мы сегодня праздновали день рождения.

На балке над ломберным столом висела лампа, в углах каюты лежали тени. В темном зеркале над письменным столом в алькове отражался эстамп со сценой охоты.

— Не угодно ли чаю? Или чего покрепче? У меня припасена бутылка отличной мадеры.

— Нет, Монктон, спасибо. Я вообще-то по делу: мне нужен ваш профессиональный совет.

Доктор кивнул.

— Почту за честь, лорд Куинсгроув. Вам нездоровится?

— В общем, да. Но меня беспокоит не это.

— Ясно, ясно. Мы с миссис Дарлингтон заметили, что вы последнее время несколько бледны.

— У меня к вам щекотливый вопрос.

— А. Вам угодно обсудить его без миссис Дарлингтон?

— Нет-нет. Что вы. Я не это имел в виду. — Он имел в виду именно это, но не хотел показаться неучтивым. Доктор понял его и обернулся к сестре:

— Мэрион, дорогая, быть может, ты займешься тем дельцем, о котором я тебе говорил?

Она улыбнулась.

— Я как раз хотела, дорогой.

Сестра вышла, Монктон засмеялся негромко и добродушно.

— Нам, мужчинам, порой непросто о себе позаботиться и честно признаться, в чем дело. Не то что нашим мемсагиб. Нам бы у них поучиться.

— Вы правы, — согласился лорд Куинсгроув. Он уже жалел, что пришел сюда. Его раздражали панибратские намеки и угодливая болтовня Монктона.

— Ну, выкладывайте, в чем дело. Ох, простите мое невежество, милорд, садитесь же, садитесь скорее. — Монктон указал на кресло подле секретера и опустился на табурет.

— Мне неловко в этом признаваться. Такой конфуз.

Доктор выдвинул ящик стола, достал тетрадь.

— К северу или к югу? Выражаясь обиняком.

— К югу.

Монктон дипломатично кивнул, обмакнул перо в чернильницу.

— Несварение желудка? Или что-то в этом роде?

— Нет.

Облизнув палец, доктор принялся листать тетрадь, снова кивнул и начал писать.

— К югу и юго-западу, значит. Милорд Навуходоносор.

— Что?

— Значит, дело в мочевыводящих путях.

— Пожалуй, можно и так сказать.

— Не хватает задора?

— Нет, дело не в этом.

— Воспаление? Боль?

— Отчасти и то и другое.

— М-м. Мочеиспускание нормальное?

— Не совсем. Очень болезненное.

Доктор снова кивнул, словно этого и ожидал. Повисло молчание, слышно было лишь, как перо царапает бумагу.

— А с опорожнением как обстоит? Запоры?

Пациента будто ударили по губам. Он так покраснел, что защипало щеки.

— Бывает.

— Что ж. Ясно. — Доктор долго писал в тетради, потом поджал бледные губы и устало вздохнул. — Условия на борту, конечно, оставляют желать много лучшего. В отношении гигиены. Даже у нас, в первом классе. Признаться, это мой пунктик. И у миссис Дарлингтон тоже. Однако ж, лорд Куинсгроув, если соблюдать чистоту, можно избежать осложнений. Миссис Дарлингтон много работает с бедняками.